СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА
Всей правды ни ты не узнаешь, ни даже
я, которому в бок –
двузубые вилы злосчастья. Не дай же
Бог
услышать, как лопается сердце
в каретке – вниз-вверх – седока,
когда измышляет последнее средство
крутящаяся башка.
Воздушный путь – он, что память, наструган
соломкой: живи, не живи –
как миленький примешь на грудь верхнерусской
и глупости, и нелюбви;
и кран оседлаешь на фоне экрана,
чтоб воздух сна искрошить;
и камень выпьешь в сто три карата;
и прежде чем жить–не жить,
решишь арихметрию башни, разъятой
на смысл, как какой-нибудь Босх,
и звук, как какой-нибудь Янышев: дай-то
Бог.
Ведь пчёлы не пахнут ни йодом, ни фтором.
И смерть тут уже ни при чём.
А мыло с названием «Свет», которому
обмылок тьмы причинён.
***
МОЯ ПАРОДИЯ
Привык я к бессвязным, но честным тирадам.
Что случилось сейчас?
Нет истин теперь за красивым фасадом.
Атас.
Вся правда и истины в небе кру́жат,
а ты лишь верти головой.
Злосчастья однажды счастью послужат:
Ты верь, всё снова впервой.
Впервые на грудь и впервые обратно.
Успеть кислорода б вдохнуть,
иначе опять алгоритм заурядный
взалкает под сердце пырнуть.
И выкинуть всякое можно коленце
в таком состояньи мозгов:
на кран заберёшься собрать квинэссенций,
алмазных наешься кусков.
Потом разрешишь теорему Ферма
(решённую, впрочем, давно),
в культурные влезешь рукой закрома,
где смыслам и звукам темно.
На запах и вкус, значит, можно их взять.
Но запаха тоже нет.
Так что, умереть теперь и не встать?
…Намылишься – рай и свет.