ВРЕМЯ ВОРОНЬИХ ПЕСЕН
Глава 1. О тайном и явном.
Глава 1.3. Пока еще хозяйка
Перед главным входом, гордо, но уже незаслуженно носившим звание парадного, стояли две внушительного вида подводы. К слову – не первые. Из дома быстро и аккуратно выносили вещи и так же быстро и аккуратно на подводах укладывали. Я даже залюбовалась, насколько слаженно и оперативно выполнялась работа. Еще бы вещи были не мои, вернее, наши с Огастом, вообще красота.
Тягловые ящерки стояли, как замороженные, только моргали одновременно и через равные промежутки времени. Мне все равно заняться нечем было, вот я и наблюдала. Я бы, конечно, с удовольствием в дом пошла, но пузатый с узорчатыми серебряными медальонами шифоньер, матушки Огаста любимец, очень затейливо поперек двери встрял – по диагонали – и ни в какую. Точно так же и с такой же грацией, как покойная мадам Арденн в общество вписывалась. Видимо, поэтому она ко мне своей загадочной душой и прикипела. Считала, что таким геометрически не подходящим к социуму дамам надо рядом держаться, несмотря на выпирающие углы. Да и грации особой во мне не водилось, даже если хромоту в расчет не брать.
Вот я и ждала скромно в сторонке, пока работники с шифоньером справятся. Огибать дом, чтобы войти с кухонного крыльца – то еще приключение: по одну сторону дома лужа, по другую – сиреневые деревья, вздыбившие дорожки корнями так, что я на своих троих там не проберусь. Вы не подумайте, там никакой экзотики не растет, и я ничего не путаю, просто нигде, до появления в Дат-Кронен (так наша усадьба называется), я не видела настолько древней сирени, чтобы она из кустов в деревья превратилась. Так-то я даже не против, поскольку вся эта удушающая красота цветет на уровне второго этажа, а мои комнаты как раз на первом. Будут мои еще день или два. В зависимости от того, сколько мне времени на сборы выделят. Хотя, что там собирать. Надеюсь, пару платьев оставят. Главное, чтоб мой тайник под подоконником не нашли.
Двери счастливо разрешились бременем с приходом пристава. Тот побуравил комод глазами, достал финтифлюшку, пальцы кренделями изогнул и все сделалось. Даже комод тащить вручную не пришлось – сам до подводы долевитировал, и сам же на место встал, только тележное днище возмущенно хрупнуло. Я представила, как у них в пути все это добро посыплется, если транспортное средство окажется не таким устойчивым к нагрузкам.
О нагрузках говоря, мне пора бы уже и присесть. И так нагулялась выше головы. Колено от сырости разнылось, в ногах и в носу хлюпает, и я даже не соображу, где сильнее.
Пристав, оставшийся у входа, дежурно выразил соболезнования, когда я поднялась, сдержанно извинился за возню и за опаздывающего нотариуса, без которого он не может завершить процедуру. Пришлось изобразить пока еще хозяйку и улыбаться, надеюсь, вышло не слишком зловеще, потому что подуло и вуаль, которую я убрала, соскользнула на лицо и снова приклеилась к губам.
– Ничего-ничего, я не тороплюсь, – заверила его я, справившись с надоедливым атрибутом скорби. – Вы еще на третьем этаже осмотритесь, там много чего есть. – Предложила исключительно из вредности, но очень вежливо и радушно. – Одно крыло закрыто, но можно просто дверь посильнее толкнуть, замок хлипкий, выскочит с полпинка. Подниметесь, маджен?
– Хладен, мадам Арденн, хладен Лодвейн, – поправил меня представитель исполнительной власти и тоже улыбнулся. Широко, ослепительно и зубасто. Что может быть нагляднее, чем вампир-пристав? Только вампир-налоговый инспектор, наверное.
Продолжение следует