К этой западной зарисовке нынешней жизни в Таджикистане даже добавить особо нечего.
Как пишут, на дорогах из столицы Таджикистана все дома окутаны грязно-черным дымом. Когда холод сковывает все сильнее, домохозяйствам приходится прибегать к использованию старомодных печей. А в качестве топлива используется все, даже непригодное для этой цели.
Чем выше в горы, тем тяжелее ситуация с энергией.
30-летняя Манижа Махмаджанова, мать троих детей, проживающая в горах Файзабад, примерно в 70 км к востоку от Душанбе, рассказала, что в ноябре в их селе пошел снег. Поскольку в октябре началось нормирование электроэнергии, полагаться на электричество для отопления и приготовления пищи было невозможно:
«Мы используем одну и ту же плиту, чтобы согреться, вскипятить воду и приготовить еду. Вечером получаем электричество на четыре часа. Столько же в течение дня. Этого достаточно, чтобы зарядить наши телефоны, посмотреть телевизор и покупать детей».
Печка топится дровами и навозом.
По словам Махмаджановой:
«Мы боимся использовать уголь, было несколько случаев отравления угарным газом».
Президент Таджикистана Эмомали Рахмон проинформировал общественность страны о том, что с 24 октября следует ожидать еще одной зимы с нормированием электроэнергии в городе Нуреке, где находится электростанция советских времен, которая до сих пор обеспечивает страну большей частью электроэнергии. Он преуменьшил исключительную и крайнюю степень нормирования, утверждая, что «даже развитые страны мира» испытывают нехватку электроэнергии и что домохозяйства должны быть бережливыми.
Таджикистан впервые начал испытывать хронические трудности в энергоснабжении в начале 2000-х годов, когда Узбекистан приостановил поставки природного газа. Из-за нехватки этого топлива электрогенераторы не могли работать на полную мощность зимой.
С тех пор Рахмон много раз заверял общественность, что Таджикистан находится на пороге достижения «энергетической независимости». В 2016 году он пообещал, что этот день наступит «в течение трех лет». В 2009 году он пообещал, что энергетическая независимость будет достигнута «в течение четырех лет».
В основе всех этих разговоров лежит проект Рогунской ГЭС. Мечта состоит в том, чтобы эта электростанция не только полностью удовлетворяла потребности страны, но и производила достаточно энергии для экспорта в Афганистан, Пакистан и другие страны.
Работы по строительству проектируемой 335-метровой плотины начались в ноябре 2016 года. Строительство ведет миланская компания Webuild, которая до мая 2020 года была известна как Salini Impregilo. Первые энергоблоки были введены в эксплуатацию в ноябре 2018 года и в сентябре 2019 года, но с тех пор наблюдались ограниченные признаки прогресса в строительстве.
Webuild приветствовала своего рода "историческую веху" в июле, когда объявила, что начала заливку бетона для строительства основной плотины в Рогуне. Но прогнозируемая Webuild дата завершения строительства в 2025 году, тем не менее, выглядит весьма оптимистично.
Проблема достаточно ясна: деньги. У Таджикистана недостаточно средств для оплаты самого проекта, и мало кто из посторонних готов взять на себя обязательства.
Сметный бюджет проекта продолжает раздуваться. В 2008 году, когда было объявлено о возрождении Рогунского проекта, задуманного еще в советское время, его стоимость оценивалась в 3 миллиарда долларов. К 2016 году эта цена выросла до 3,9 млрд долларов. В этом году министерство энергетики объявило, что на завершение Рогунской ГЭС потребуется 5 млрд долларов. Но есть и более высокие оценки [вот всё так у европейцев в энергетике, за что и где они берутся: смета разрастается неимоверно - прим. Об этом не говорят]
Кампании по сбору средств временами были диковинными. В 2010 году бесчисленное количество таджиков уговорили купить акции проекта. Кампании удалось собрать внушительную, но все же небольшую, с учетом потребностей, сумму в 180 миллионов долларов. Правительство никогда не пытается дать надлежащий отчет о том, как оно тратит свои деньги, поэтому до конца не понятно, куда делись все эти средства, собранные в условиях больших трудностей и душевных страданий.
Этот момент особенно проблематичен в Таджикистане, поскольку каждый цент, который якобы идет на строительство Рогунской ГЭС, – это цент, отнятый у остро недофинансируемых школ и больниц страны.
Как указал Всемирный банк в отчете, опубликованном в июне, в период с 2015 по 2020 год:
«...расходы на энергетический сектор составляли четверть от общих расходов бюджета, и нагрузка, оказываемая на государственный бюджет Рогунской ГЭС [проектом], останется в среднесрочной перспективе высокой. Расходы на Рогун вынуждают правительство сокращать объем необходимых социальных расходов, ставя под угрозу макроэкономическую стабильность и усугубляя риск долгового кризиса».
В сентябре 2017 года Национальный банк выпустил на международном рынке еврооблигации на сумму 500 миллионов долларов США, и этот долг уже требует от Таджикистана ежегодных выплат в размере около 35 миллионов долларов США.
6 декабря информационное агентство "Авеста" сообщило со ссылкой на правительственных чиновников, что Таджикистан надеется привлечь еще 314 миллионов евро (334 миллиона долларов) для Рогуна в следующем году. План состоит в том, чтобы привлечь средства путем привлечения кредитов по “приемлемым процентным ставкам”. Не ясно, правда, какие страны готовы в этом поучаствовать.
Могут быть надежды на то, что Европейский союз выполнит расплывчатые обязательства стать инвестором проекта. В июле инвестиционное подразделение ЕС, Европейский инвестиционный банк, сообщило информационному агентству Reuters, что Европейская комиссия поручила ему стать “крупнейшим инвестором” в Рогуне. Заявленной целью инвестиций было снижение зависимости Таджикистана от России.
Но даже у местных экспертов и аналитиков есть большие сомнения в том, что ЕС не только сможет сдвинуть проект с мёртвой точки, но и довести его до логического завершения.