Анжела поначалу была весьма удобной партией, ну или по крайней мере казалась таковой. Она жила в соседнем подъезде, всеми силами строила из себя правильную, правда не всегда у неё это получалось, зато была неприхотлива в быту и щедра, благо всегда при деньгах, которыми её безразмерно снабжала мама, работающая в какой-то солидной организации. Кроме того, у неё откуда-то постоянно были билеты на всякие интересные мероприятия типа концертов в клубах и театрах, и пригласительные на элитные закрытые вечеринки бомонда. Кстати, благодаря одной из таких контрамарок, они и познакомились. Возвращаясь как-то вечером домой, Санёк обратил внимание на девушку-кислотницу, с модными тогда негритянскими косичками, одиноко прохлаждающуюся на лавке у соседнего подъезда. Как не удивительно, после пары вскользь брошенных фраз, незнакомка сходу сама пригласила его на концерт Зинчука, который должен был состоять ровно через час в одном из модных ночных клубов, располагающихся неподалёку. Подивившись столь удачному стечению обстоятельств, несмотря на то что не являлся фанатом творчества известного гитариста и вообще рок-музыки, Санёк разумеется согласился на столь заманчивое и главное халявное предложение.
В то время как-то легко с этим было. Идёшь вроде по улице, а глядь уже с кем-то познакомился, всё по-простому как в деревне, ну девяностые, что возьмёшь, падение нравов, крушение империй. Вот и тут, буквально в тот же день они пошли к Саньку переодеться, ну не пойдёт же он в трениках в ночной клуб, и на обратном пути застряли в лифте. Бывает же такое, как в фильме Тинто Брасса. Тут же в застрявшем лифте назрел пикантный момент, словно в кино для взрослых, жалко лифтёр приехал на удивление быстро, несмотря на ночь, да и концерт уже начинался. Вечно эти лифтёры не ко времени. То их ждёшь не дождёшься в тесной кабинке часами, набившись как кильки в банке, потея и сгорая от давно назревшего метеоризма, то, когда не надо, они припираются посередь ночи через пять минут. После концерта Санёк, как истинный джентльмен, проводил новую знакомую домой, но от приглашения зайти отказался, поздно было и спать, хотелось, а от запилов метра гитарной музыки разболелась голова. На следующий же день он по традиции отвёз Анжелу на знаменитый девятый причал с живописным видом на успокаивающую гладь воды.
В любовь Санёк не верил и со временем от друзей выяснилось, что Анжела – девушка с неприятным прицепом-сюрпризом, а точнее она плотно сидела на какой-то молодёжной кислотной гадости. Он по началу этого не замечал, так как был мало с таким знаком, но со временем научился распознавать, когда с той что-то не так. Ну и конечно, каждый раз в этот момент Анжела с нотками трагизма, смахивая скупую слезу, говорила, что всё это «в последний раз». Конечно, определённые плюсы в ней были, в виде маминых денег и отсутствия комплексов, но друзья всё чаще предупреждали Санька о том, что связываться с ней не стоит, и что ничем хорошим подобное знакомство закончиться не может.
Как-то раз Анжеле где-то Бог послал кусочек сыра в виде очередной путёвки от мамы в какой-то элитный закрытый частный дом отдыха на острове, куда надо было ехать на крутом корабле с воздушной подушкой и где был оплачен полный «олинклюзив». В этом доме отдыха им встретилась знакомая компания, включая сына владельца этого пансионата. Как водится, все ближе к ночи набрались, а некоторые, включая того самого сына владельца, расползлись по номерам, и только самые стойкие, включая конечно Санька и Анжелу остались в баре. И тут произошло необычное, можно сказать шокирующее событие. Как ни странно, бармен потерял берега и стал приставать к Анжеле. Вот ведь удивительно, что это ему башню снесло среди ночи, но он стал делать ей недвусмысленные предложения, несмотря на наличие живого Санька. Девушка в справедливом негодовании столь грязных приставаний к своей целомудренной особе тут же нажаловалась кавалеру, который, как известно, делил любовь к алкоголю со страстью к восточным единоборствам. Бармен был мужиком лет сорока, весьма внушительной комплекции, довольно высокий, в цветастой сине-красной нейлоновой рубашке, украшенный традиционными мужланскими усами. Видать тоже ближе к полуночи он втихаря надринькался из своего же бара разноцветных напитков, в связи с чем его стоп-кран и тормозную жидкость отключило алкогольной интоксикацией.
Санёк, учитывая благородство своей души, никак не мог спустить столь наглого домогательства. Жил бы он в XIX веке, то вызывал бы бармена на дуэль, чтобы удовлетворить свою обиду, бросил перчатку, пригласил секундантов, все дела… В наше же время, скудное на рыцарей и подвиги, и в современных реалиях уголовного кодекса, Саньку пришлось удовольствоваться тем, что в лучших традициях Брюса Ли в фильмах «Свирепый кулак» и «Путь дракона», он сначала предъявил оскорбившему честь и достоинство его благочестивой непорочной дамы бармену по понятиям на словах, что, мол, тот никак не прав и должен сугубо извиниться. Но так как тот никак извиняться и вставать на колени пред «дамой» в обтягивающих лосинах и спортивной куртке не выразил никакого желания, Санёк выполнил поистине достойный неподражаемого Брюса Ли удар в развороте с вертушки «уширо маваши гири», знакомый ему ещё со школьной секции каратэ-до. Получилось на редкость чисто, эффектно, как-то по-киношному. Кстати, больше так действенно вертушка у Санька потом никогда не заходила ни в одном спарринге, ни на улице. А тут, в этой непринуждённой обстановке, на острове, как в фильме «Десять негритят», среди добрых знакомых, выступавших в роли благодарных зрителей, на волнах благородства и защиты дамы, вертушка вылетела красиво, легко и главное удивительно метко и сильно. Всё происходило как в замедленной съёмке.
Наглый бармен, ухлёстывающей за непорочной Анжелой и в кощунственной форме, делающей ей грязные предложения, недостойные высокого звания советского гражданина высокой моральной устойчивости, ещё и отказывающийся признать свою вину и извиняться, был поражён карающей ногой Санька в развороте, как меч возмездия вошедшей ему в живот. От удара бармен, как в фильмах про единоборства типа «Хон Гиль Дон», медленно согнулся и полетел в сторону бара. Летел он неторопливо, театрально раскинув руки. Эх, сюда бы пару камер, такой бы эпизод получился! Санёк, проведя удар, ещё долго стоял в стойке, скалился, как китаец, и тряс кулаками по образу незабвенного Брюса Ли в «Кулаке ярости». Красиво было, аж загляденье, ну вот прямо просилась сцена на плёнку, позовите Джеки Чана! Наверное, даже бармену понравилось, так он красиво и далеко летел. Его приземление тоже было завораживающим, но, к сожалению, оказалось ещё и разрушительным. Он воткнулся спиной в барную стойку, откуда на него посыпались всякие бутылки, склянки, пустые, бутафорские и настоящие. В финале репризы раздались бурные и продолжительные аплодисменты зрителей, которые стали всячески восхвалять благородного Санька и поразились его рыцарским качествам и искусству мастера Единоборств.
- Эх, классно ты его, - говорили новые знакомые, похлопывая Санька по плечу.
- Всю жизнь мечтал так сделать, - поддакивал кто-то, видимо вспоминая крылатую фразу из «Прирождённых убийц».
- Ну ты Чак Норрис, в натуре.
Но после того как эйфория поединка отхлынула, и все слова восхищения неподражаемой красотой удара Санька были высказаны, вдруг все обратили внимание на бармена, усыпанного разбитыми бутылками, грозящими большими финансовыми потерями. Переживая за возможные последствия столь красивого и благородного жеста, друзья задумались, как бы все исправить. Тут немногие оставшиеся в живых, вспомнили про сына владельца дома отдыха, кстати тёзку Санька и посоветовали мастеру единоборств порешать с ним вопросы ущерба от головокружительного кульбита.
Санек и Анжела долго искали богатенького сына владельца элитной коммерческой недвижимости, ломились в разные номера среди ночи, и, наконец, обнаружили его спящим в бесчувственном состоянии в президентском номере люкс, как водится, лучшем в этом заведении. Они долго его будили, тот никак не хотел будиться, и только спросонья отбивался изо всех сил от них, недовольный назойливыми посетителями:
- Ну что у вас случилось, дайте поспать.
- Санёк слушай, там инцидент произошёл неприятный.
- Ну и хорошо, произошёл и произошёл.
- Да там такое дело…
- Ну и плевать, дело и дело. Спать охота.
- Да твой этот бармен начал к Анжеле приставать…
- Ну и от…йте его!
- Ну так мы уже...
- Ну и молодцы.
- Да он там это… бутылки поколол… Когда падал…Ну после того как ему Санёк с ноги заехал...
- Ну поколол, значит заплатит.
- А как же он заплатит…
- Вы не переживайте я с него за такой косяк получу. Ладно, всё хорошо, молодцы, что проучили бармена, я его честно говоря сам хотел, всё руки не доходили… Рожа у него больно противная, и явно тянет с бара деньги и синьку. А за пушнину не беспокойтесь, разберёмся.
С утра все с удивлением увидели помятого и явно сгорающего от стыда бармена в добром здравии, только в другой рубашке. Он старательно отводил глаза и старался тщательно выполнять свои обязанности. Ну поделом ему будет, надо всегда меру знать.