Вторая половина июля и начало августа, несмотря на мертвый отпускной сезон, выдались горячими. 3, 4 и 5 августа «Ласковый Май» дал аншлаговые концерты во Дворце спорта в Лужниках. Юра, на радость девочек, был явно на кураже - сиял улыбкой ярче, чем брошки на куртке, и принимал дареные букеты с таким энтузиазмом, будто видит их впервые в жизни.
Юного солиста, как всегда, встречали восторженно. «Метель в чужом городе», «Ты просто был», «Глупые снежинки», «Весенний дождь», «Осенний парк», «Все напрасно» - под эти песни танцевали и плакали. И почти все они, кроме последней, были написаны создателем главных хитов Сергеем Кузнецовым, который ушел из группы еще в прошлом году, но дело его жило и дух продолжал незримо витать. Критики и журналисты отмечали: несмотря на лидерство в хит-парадах и обойму концертов, у «Ласкового Мая» сейчас очевидный творческий кризис. Песни вроде «На крыше», написанные вполне профессионально, могли порвать в клочья фан-зону на утреннике в детском саду, но были явно не по возрасту для 16-летнего Шатунова. Особенно после кузнецовских «Вечера холодной зимы» и «Тающего снега». А публика ждала свежих хитов. И потому стоило теперь новому детищу Кузнецова, группе «Мама», выпустить новый альбом, как часть песен тут же перекочевывала в «майский» репертуар – точнее, в репертуар Шатунова.
Юра помнил, как весной до него докопался журналист: «Твой новый альбом «Метель в чужом городе» несколько разочаровал - ведь все эти песни уже исполняются группой «Мама» и Сашей Прико». Шатунов ответил ему, как есть: «А что мне собственно петь? Если хотите знать, «Метель» я пел еще 4 года назад в Оренбурге, а «Глупые снежинки» вообще писались для меня, а не для Прико». Потом это интервью вышло в молодежной ленинградской газете под заголовком «У Юры плохое настроение».
Разина проблемы с репертуаром группы слегка волновали, но он не считал их такими уж критичными. Ведь, по большому счету, это пока никак не сказывалось на заработках. Набирала популярность его только что изданная книга «Зима в стране «Ласкового Мая». В ней Разин, большой мастер замутить словесные коктейли в пропорциях 100 к 1, где 100 – густой поток пьянящих фантазий, а 1 – тоненькая струйка правды, превзошел сам себя. В этом ему поспособствовали минские журналисты. Книга была щедро приправлена скандальными заявлениями и громкими разоблачениями. А пусть знают все эти московские звездуны, все эти тусовщики, продажные телевизионщики, все эти кабинетные крысы – кто теперь здесь главный!
Андрей Александрович горел своими новыми проектами, да еще и разбирался с многочисленными левыми составами «Ласкового Мая», которые размножались уже бесконтрольно, как вирусы. Мотался между Москвой и Минском. Его активная натура постоянно жаждала новых приключений. Вот и сейчас сразу после столичных концертов вылетел в Белоруссию – намечалось перспективное предложение в госструктуре. Пора, давно пора выходить на новые горизонты…
Утром 6 августа директор интерната №24 и официальный опекун Шатунова Галина Венедиктова вместе с Аркадием Кудряшовым стояли в ее кабинете и молча смотрели друг на друга. В ускоренном темпе они уже прошли почти все стадии - отрицание, гнев, торг. На депрессию не было времени. Наступила стадия принятия. Принятия активных мер. Между ними на столе лежала записка: «Уехал по делу, скоро вернусь. Охрану не трогайте, они хорошо работают». И внизу автограф знакомым крупным почерком - «Шатунов».
Этот благородный паршивец – за охрану он заступается! - пропал ночью. Утром в комнате Кудряшов нашел эту записку. И никто ничего не видел! Даже девки, которые круглосуточно дежурят возле интерната. Дематериализовался, мать его!
Первым делом, узнав о бегстве, Галина Федоровна метнулась к сейфу. Паспорт Шатунова был на месте. Вещи, при беглом осмотре комнаты, где он временно остановился в Москве, вроде тоже все в наличии. И мотоцикл Honda вместе с мопедом под замком.
Кудряшов проклинал себя - что стоило снять квартиру в Беляево, как раньше! Но с начала этого года, если не гастроли, Шатунов фактически постоянно жил в сочинской Барановке, там же готовился к выпускным экзаменам (так назывались те редкие часы, когда Юрыньку удавалось оторвать от компьютера и впихнуть ему учебники, да еще проследить, чтобы он над ними не уснул). В июне, наконец, получил аттестат. В Москве теперь бывали наездами, поэтому останавливались на базе студии «Ласковый Май» в интернате. Несовершеннолетний беглец по-прежнему числился здесь. А в перспективе ему светило получение столичной квартиры как сироте. Или шконки в тюремной камере – это смотря куда и зачем его змей понес…
Галина Федоровна и Аркадий одновременно посмотрели на телефон, потом друг на друга. Нет, в милицию звонить не надо. Пока. У каждого на то были свои причины. Пропажа главного «государственного ребенка» бросала тень на учреждение, репутацию педагогов и лично опекуна. А если еще и вцепятся журналисты… Наверху не простят скандала. И детищу Разина - студии «Ласковый Май», которая и так была под пристальным вниманием правоохранителей, – тоже ничего хорошего не светит.
- Звоните Андрею. Он подключит, кого надо, - Галина Федоровна искренне верила в организационный талант и разносторонние разинские связи.
Но когда, наконец, вызвонили межгород, у нее возникло желание немедленно покинуть собственный кабинет. Как только Андрей Александрович узнал о ЧП, трубка заискрила и задымилась. От накала эмоций, казалось, расплавятся провода. А словарный запас по этой части у Разина был богатый - как у человека, прошедшего детдом, ПТУ, армию, строившего газопровод в районах Крайнего Севера и работавшего в колхозе на Ставрополье в качестве зампреда. Охране, менеджменту и лично Шатунову руководитель студии «ЛМ» обещал такие изощренные способы наказаний, что знаменитые испанские инквизиторы единогласно повесили бы его портрет на Доску почета под лозунгом «Наша гордость и слава!»
Когда к Аркадию вернулась способность размышлять более-менее спокойно, он почему-то вспомнил, как в станице Кущевская эти два отчаянных придурка – Юрынька и его дружок Сергей Серков - дали деру на мопеде. Какие-то местные ребята позвали их в гости. Конечно, за ними тут же организовали погоню, Кудряшов лично мчался следом на машине, в клубах пыли проселочных дорог и полей. Но Василич жал на газ и несся, как ветер. В конце концов преследование прекратили - слишком опасно. Упрямый Шатунов, скорее, убьется, чем сбавит скорость. Оба явились следующим утром – грязные, провонявшие костром, со сбитыми коленками и локтями, потому что дважды падали с мопеда. Ржали как кони, довольные и счастливые. Размахивали авоськой с рыбой, заботливо завернутой в листья крапивы, и явно чувствовали себя добытчиками. Оказалось, пацаны позвали их на рыбалку, и Юра просто не мог упустить такой шанс.
Кстати, о пацанах. А не двинул ли Шатунов по старой памяти в Оренбург, к Сергею – «Ты просто был» - Кузнецову и своим приятелям, к тому же Серкову? Да, выбор в пользу «Мая» и Москвы он сделал еще в прошлом году, когда не ушел с Кузей и ребятами. Но Кудряшов не мог поручиться, что Юра сейчас точно ни о чем не сожалеет. Пусть расставание было не очень красивым, но все-таки их слишком многое связывает…
Подозрения Аркадия отчасти подтвердились. Разину сообщили, что парня, очень похожего на Шатунова, видели на Новорязанском шоссе, в районе Коломны, а потом и возле Рязани. Это был как раз путь по автотрассе на Оренбург - понятно, что ни поездом, ни тем более самолетом Юра для такого дела сейчас не воспользуется. А вот опыт путешествий по трассе у него ого-го какой. Но и «нужные люди» умеют искать и знают свое дело. «Сколько волка ни корми…» - вздохнул Кудряшов и понесся в аэропорт, чтобы вылететь в Оренбург и встретить беглеца на месте.
Юра проснулся и еще не открывая глаз, в полудреме, сразу включил внутренний «навигатор» - крайне полезное качество человека, который привык просыпаться в разных, иногда неожиданных местах. Сейчас это был пляж. Ну да, точно пляж. Сквозь веки светит солнце, а когда Юра приоткрыл глаза, перед ним серебрилась ртутная гладь моря - совсем не такого, как привычное Черное в Сочи. Кто-то теребил его за ногу.
- Хватит спать, играть пошли! – потребовал детский голос.
И события последних трех суток завертелись в голове, как на ускоренной перемотке….