- Я, мужики, как чувствовал, что не надо с ней связываться! - разоткровенничался Борис Ефимович. В его отделе как раз устроили посиделки по поводу Нового года, и от вкусной еды и игристых напитков у мужчины развязался язык.
…Вроде бы красивая девушка, стройная, молодая, но что-то в ней с самого начала было не то! Только я не мог понять, что. То ли сумочка эта зеленая под крокодила, то ли красные сапожки. А она мой взгляд заметила, подмигнула, и говорит. Что это вы, мол, Борис Ефимович, так пристально меня рассматриваете? Или не нравлюсь?
Я, конечно, обрадовался, как мальчишка. Очень, говорю, нравитесь. Чрезвычайно хотелось бы прогуляться с вами по парку в неформальной уютной обстановке елей и мерзлых лавок. Только представьте себе, романтический снежок падает на ваш очаровательный красный носик. Я преподношу вам изысканный букет сосулек. К нашим услугам бесплатный каток на дорожках. Как вам мое предложение?
Она, конечно, нос сморщила, вроде как с сожалением. Вы, конечно, говорит, лучший мужчина в моей жизни, но очень уж я мороза боюсь.
Тогда, говорю, к вашим услугам моя карета. Она, конечно, грязная немного. И сзади там большая щель, в нее сильно дует. Но это вас не смутит, у меня там все равно мусор всякий навален. Но только представьте себе, я везу вас по лучшим улицам города. Заедем в темный, одинокий зимний лес, где мы останемся только вдвоем прогревать машину. Как вам такая романтика?
Она опять носик морщит. Я бы, говорит, выпила чаю после работы. Мне бы сразу сообразить, что дело нечисто. А я повелся.
Извольте, говорю, можно и чаю. Я даже угощу вас, в виду своей мужской сознательности. Тут напротив есть кафе «Буратино», пойдемте туда, полакомимся пирожными.
И вот сидим мы, значит, кафе, беседуем о разном. Рассказал ей несколько анекдотов, хотел сделать комплимент. Мол, глаза у вас красивые, карие. И вдруг понимаю. Что никакие они не карие. Это только один глаз карий. А другой – зеленый. Как я с самого начала не заметил. Ведь чувствовал, что в ней что-то не то. Она улыбается, смеется, крутит на пальце локон. Крутит-крутит, а локон в руке остается. Она его незаметно под стол стряхнула, будто и ничего не было. Чудно. Нарастила, наверное. Потом стала постукивать пальцами по столу, а у нее и ноготь отвалился. Я, конечно, виду не подал. Но сам заприметил неладное.
Хотел я ее невзначай за ножку ухватить. Специально салфетку уронил, и под стол за ней потянулся. Смотрю – стоят красные сапожки. Сняла под столом, неудобно ей в них, значит. Только вместо пальчиков у нее – копыта. Ту я понял – бежать надо. Выпрямился, извини, говорю, у меня кошка в трубе застряла. А она посмотрела на меня так зло. Мол, догадался…
И тут я вижу, как ее зеленая сумочка вдруг открывается. А внутри – розовая подкладка. А вместо молнии у сумочки зубы крокодильи. А вместо клепок – маленькие злые глазки. Сумочка как прыгнет на витрину, и давай пожирать там пирожные. Одно за одним хватает ненасытный крокодилий рот. И эклеры, и корзиночки, и заварные, и штрудель. А хозяйка сумочки, ну девушка то бишь, заливается, смеется. Потом начал крокодил бутылки с лимонадом грызть. Хватает, раскусывает, и отправляет куда-то внутрь, в бездонную прорву. Только брызги в стороны летят.
Я, конечно, к продавцу. Мол, что же это делается?! Я эти пирожные не заказывал, это все наглая крокодилья морда! А продавщица стоит, будто остекленевшая. Ничего не делает. А сумка буквально за несколько секунд сметает все с прилавка и прыгает к девушке в руки. И снова у нее ни глаз, ни зубов. Только клепки и молния. А пирожные кто сожрал?
Продавец говорит, с вас, мол, пятнадцать тысяч рублей за пирожные, и еще лимонада взято десять бутылок. За них еще две тысячи рублей. Что делать, расплатился. Иначе они бы полицию вызвали. Думаю, раз уж уплочено, у дамы своей спрошу, мол, поедем ко мне? У меня там почти убрано, есть банка растворимого кофе, можно послушать рыбок… Отказалась. Так и остался я, что называется, без сладкого. Я, говорит, тебе позвоню как-нибудь. С тех пор я, конечно, женщинам не верю. Все вот эти походы в ресторан одним заканчиваются – ограблением мужчины. Это уж в наше дни дело известное.
- И то верно! – подтвердили мужики. – Уже не первый раз про такое женское коварство везде слышим.