А ведь как красиво начиналось: волшебные иллюстрации, изящная обложка, название, приятно, округло прокатившееся на языке. Но любви не случилось.
В конце ноября и начале декабря я была окружена упоминаниями этой книги. Её показывали блогеры в Инстаграм*, репостили, я начиталась восторженных, исключительно положительных отзывов. Наверное, ещё на этом этапе стоило остановиться и задуматься. У поистине хорошей книги никогда не будет 100% положительных отзывов. Кто-то и «Анну Каренину» оценит на 9 из 10.
На самом деле, у меня с «Туманом...» произошла житейская, очень бытовая история: я вообразила себе что-то об этой книге, а в реальности всё вышло не так. Отзывы были столь восторженными, что я решила — уж не новая ли это классика? Окружённая книгами классическими (бесспорные авторитеты) и современными, но уже вошедшими в классику, я ожидала чего-то подобного и от романа Татьяны Алеевой.
И не получила.
Тут я сразу сделаю оговорку: книга не плоха. Автор сразу дала понять, что её книга — не новое слово в литературе. И что главная цель текста — это дать надежду в темные времена. Отсюда становится понятен выбор описываемой эпохи — Революция в России. Более того, книга входит в колею того, о чём многие сейчас мечтают: окунуться в прошлое, найти там надежду и поддержку.
А теперь о том, что мне не понравилось. Скажу честно: книгу не дочитала. Не хватило у меня терпения и сил. Я, возможно, сноб по части начала ХХ века в России, возможно — это профдеформация. Но от книги, которая по аннотации и отзывам воссоздаёт быт дворянства на рубеже веков, уже ожидаешь многого. И столь много — не получаешь.
Первое, что режет глаз — стиль. Вернее, его отсутствие. Я в «Туман над околицей» прыгнула из «Сада» Марины Степновой, и на таком сравнении стиль, конечно, очень уступает (тут надо понимать, что Степнова — филолог, переводчик и профессиональная писательница, а «Туман над околицей» — второй опыт писательства Татьяны Алеевой). Что же до «Тумана» — фразы простые, повторы режут глаза, художественный текст не так уж далеко ушёл от первых попыток гимназиста-отличника, хорошо владеющего школьным курсом русского, но Набокова не читавшего. На первых десяти страницах вас ждёт постоянное «герой лет 5» или «красивая молодая женщина лет 30», которые для меня всё очарование эпохи разрушают сразу. Героев сразу даётся так много, что тут же забываешь, кто есть кто. У стиля есть легкое ощущение бесцветности, сухости: хорошие и плохие события словно выдержаны в одном регистре, даны так быстро, схематично, что не успеваешь екнуть сердцем, как что-то уже случилось. Для большой Прозы это сакральное упущение — не дать читателю времени, чтобы испугаться за героя. Мы должны бояться, иначе текст не тронет.
Языковой характеристики у героев я не заметила, все говорят похоже; разве что отличается говор жителей деревни и дворянства, но это очень общая, не получившая развития черта текста. Есть в тексте слова, обороты и фразы, которые в начале ХХ века употребить никак не могли, например, прекрасный «языковой барьер», в русском обиходе появившийся году в 1960... **
Вопрос к редактору, не очень внимательно вычитавшему текст, — не стоит ли повторить правила косвенной речи и цитации? Проверить текст на логические ошибки: герои, сплавляясь на байдарках, попали под сильный дождь, и всё-таки узелки с сухой одеждой каким-то образом уцелели (на этом внимание автора и редактора не фокусируется вообще), и герои смогли переодеться. Как?? И моё любимое: игра pas de geant (в аннотации написанная кириллицей) произносится не так, как она записана по-русски.
Чтобы не делать отзыв исключительно негативным, скажу: приметы быта дворянства, хоть и простые, но даны в той степени, которая не будет в тягость. Если читать книгу в бумажном варианте, можно насладиться иллюстрациями — легкими, воздушными. Текст по-хорошему наивен: от него не надо ждать много! Не того, чего ожидала я, прочтя в описании: книга понравится тем, кто любит классическую литературу. Отбросьте ожидания. И тогда вам, наверное, понравится.
*Запрещенная на территории России социальная сеть.
**Тут я не преувеличиваю: в Google Ngram вхождение этого словосочетания зафиксировано примерно с 1960 года.