Часть седьмая.
В нашей квартире Таня с Зиной и Олежкой прожили десять лет. То ли потому что в Нелидово мало строили, то ли ещё почему, но свое жилье ей долго не давали. И вот, спустя эти десять лет, предложили двухкомнатную квартиру в двухэтажном доме прямо напротив нашего дома, можно сказать, в одном дворе. Дом этот когда-то построили для руководящих товарищей, в частности, в ее квартире, на втором этаже жил судья. Большим минусом было то, что не было горячей воды, в ванной стоял бойлер, который надо было топить дровами. А на кухне была газовая колонка. Танюша привыкла к нашей квартире, ей переезжать не хотелось. Она позвонила нам и со слезами уговаривала нас поменяться, а мы не согласились. Мы жили на крайнем севере, нелидовская, забронированная перед отъездом в Воркуту, квартира была неприкосновенным запасом, рано или поздно мы ее собирались обменять на жилплощадь в Ульяновске. Таня, поняв, что уговаривать нас бесполезно, в новую квартиру переехала. Свою квартиру сестра тоже полюбила. Навели там с Зиной красоту и уют. А Зине квартиру дали намного позже, однокомнатную.
Мы любили приезжать в Нелидово в гости к Танюше. Атмосфера там была какая-то приятная и вдохновляющая. Я любила слушать ее
рассказы о работе. О том, как к ним в училище привезли группу горячих парней из Чечни и какая началась у них с девчонками из училища любовь-морковь, как построили стену-перегородку в коридоре, отделив парней от девчонок, а ребята выломали верхнюю доску и перелезли к девчонкам, как Танюшку ночью вызывала вахтерша и сестра вытаскивала горячих чеченских парней из постелей девушек, и из-под их кроватей тоже.
Мне хорошо запомнился один из наших визитов в Нелидово. Приехали мы на машине из Геленджика. На подъезде к Нелидово у нас лопнула шина и мы всю ночь бортовались на дороге. Мимо мчались фуры на сумасшедшей скорости. Чтобы посветить Славе, включили лампу от аккумулятора и разрядили его, а ещё сломался вентилятор, охлаждающий двигатель и взорвался расширительный бачок с тасолом. Это было нечто. Перебортовывался муж раз десять, новых камер уже не было, заклеивал, вулканизировал, а камеры снова и снова как будто кто-то прокусывал. Я стояла на дороге в белом байковом одеяле со свечой в руке, чтобы на нас никто не наехал. Лампа ведь больше не работала, да и Славе надо было посветить. Водители фур, наверное, обделывались от страха, принимая меня за привидение. Когда, наконец-то, удалось накачать колесо, мы втолкача завели машину, попрыгали в нее с Андрюшей на заднее сиденье вповалку и забыли на дороге прекрасный домкрат. Ну и ладно. Танюша нас ждала, не спала всю ночь, а приехали мы на рассвете. Выспались как раз к обеду. Таня с Зиной решили нас удивить, приготовили новый в то время, невиданный салат с крабовыми палочками. Все, кроме Андрюши, наелись. Нам салат понравился, а сыну нет. Он поел супа с курицей и чаю напился. Через час у взрослого населения начались в животах кинжальные боли, начало тошнить и всякое другое. Мы поняли, что отравились салатом. Какой ингредиент нас подвёл, непонятно. Таня приняла радикальное решение. Мы пили литрами воду, вызывая рвоту, глотали активированный уголь. Потом по очереди делали друг другу клизмы. До сих пор смеюсь, вспоминая, как мы в узком коридоре, на тканой дорожке, в позе молящегося мусульманина, лёжа головой на той дорожке с поднятой пятой точкой мужественно терпели, пока не вольётся два литра воды из кружки Эсмарха. Я делала клизму мужу, мне Танюша, Зине тоже она, а ей я. В туалет потом ломились уже без очереди. Весь день лечились таким образом. К вечеру, обессиленные, разошлись по кроватям. Вот такие крабы!
А на День шахтера пригласили в гости знакомого Зины. На него смотрели, как на потенциального жениха. Готовились, сбившись с ног. Жарили, парили, накрыли стол с коньяком и шампанским, привезенным нами из Абрау Дюрсо. МихМих, то есть, Михаил Михайлович, был парень с высшим образованием, интересный, высокий, должность занимал хорошую. Жених хоть куда! Звонок в дверь. Заходит Мих Мих.
- Здрасьте, здрасьте! С праздником!
Протягивает Славе открытку с видом Калинина из набора, на обратной стороне подписанной: шахтеру Вячеславу. И все. Ничего с собой больше жених не принес, ни цветочка, ни конфетки. Зина была в шоке от такой скупости. Мы потом ее утешали, может быть Мих Мих просто не от мира сего, непрактичный? Он Зине, конечно, нравился. Отношения у них завязались серьезные. Он звал ее замуж, а она отказала. Мих Мих жил в квартире с матушкой, очень вредной, скупой, привыкшей командовать сыном. Тот во всем ее слушался, она отбирала у него все деньги до копейки.
Таня тоже не была все двадцать лет одинока. В санатории она познакомилась с художником из Осташкова, не помню ни имени его, ни фамилии, потому что так они с Зиной его называли - художник и все. Новый знакомый был старше Тани лет на десять. Он был преподавателем в каком-то ПТУ, увлекался росписью капа, отполированных наростов, вырастающих на березах. Он ходил по лесу, отыскивал на березах капы, распиливал на пластины, полировал, а потом рисовал на них селигерские пейзажи. Художник приезжал к Тане в Нелидово, привозил в подарок свои работы, а она вешала их на стены.
Когда мы были в Нелидово, Таня уговорила нас съездить в Осташков, расписывая красоты озера Селигер.
Мы с радостью согласились, предвкушая, как познакомимся с Таниным женихом, как мы считали, полюбуемся на Селигер.
Поехали! По дороге купили кое-какие гостинцы в Ржеве. Прибыли в Осташков часов в одиннадцать. В училище, где работал жених, нам сказали, что художника куда-то вызвали. Мы поехали к его матери, Таня адрес знала. Матушка художника жила на окраине города в малюсеньком домике. К нам вышла очень милая старушка в платочке. Мать художника встретила нас приветливо, позвала в дом. Мы вручили ей коробку конфет и принялись ждать ее сыночка. А его нет и нет. Часа три ждали. Обо всем на свете переговорили с его матушкой. Она нажарила нам яиц на огромной сковороде. Наверное, услышала, как от голода начали урчать наши животы.
Наконец-то, жених приехал на какой-то старенькой машине, зашёл на минуту, забрал Таню. Художник был среднего роста, в береточке, в темном плаще, с самой обычной незапоминающейся внешностью, с мелкими правильными чертами лица. Только беретик и плащ запомнила, а лицо - нет.
Танюша наказала нам ждать ее, сказала что скоро приедет. Они поехали смотреть какой-то земельный участок под дачу. Ну, что же! Дача - это хорошо. Будем ждать.
А Осташков с Селигером мы ещё не видели, проехали пару улиц с типовыми хрущевскими пятиэтажками, да частный сектор с сереньким домиками. Все. Сидим ждём. Час ждём, другой. Андрюшенька уже изнемог. На улицу выходил, возвращался. Бабушке неудобно, мы и ее напрягаем, и сами измучались ждать. Она ещё раз накормила нас яичницей, на которую уже глядеть не хотелось. Истратила на нас все накопленные яички от своих курочек, наверное. А наших влюбленных все нет и нет. Уже вечерело, когда, наконец-то, они явились. Художник сразу заявил: "Умоляю, оставьте мне Танечку!" Ничего себе! Мы ее ждём весь день, а она остаться хочет! Танечка стоит, потупив глазки. Что делать? Оставайся! А домой добираться как? Оказалось, что Танюша на автобусе умеет передвигаться самостоятельно. Оставили Таню в Осташково. Поехали, не солоно хлебавши, назад в Нелидово. Вот тебе и Селигер! Вот тебе и исток Волги-матушки!
Когда выехали из города нас накрыла непроглядная августовская ночь. Ехали, освещая дальним светом дорогу в ухабах (самое обычное дело в Тверской области). Среди придорожных кустов то тут, то там вспыхивали призрачные огоньки глаз лесных обитателей. На подъезде к Ржеву почувствовали удар по бамперу. Слава резко затормозил, выскочил из машины. Несёт на руках что-то, бережно опускает на траву в кустах.
Что это? - спрашиваю.
- Это барсук, - отвечает.
- Живой?
- Живой! Жирный такой, тяжёлый! Сало аж переливается! Убежал в лес потихоньку. Крови на нем нет. Мы же тихо ехали. Удар был небольшой.
Да, поедешь там быстро. Дорожка-то фронтовая!
В Ржеве на заправке мы влетели в огромную яму, замаскированную большой лужей. Нос у машины воткнулся в эту воронку, а зад задрался вверх. Мы вылезали из нее и с приличной высоты спрыгивали в воду. Слава аж растерялся. Я остановила грузовик, лисанькой попросила водителя помочь, и он на тросе нас вытащил из ямы. Эта история не прошла бесследно, уже в Нелидово, прямо около гаража, машина заглохла, встала намертво. Вода в двигателе добралась туда, куда ей добираться не надо было бы. Пришла Зина с ключами, за ней сбегал Андрюша. Она открыла гараж, оттолкнула от машины нас всех и одна затолкала ее внутрь. Ай, да Зина! Прямо-таки Василиса Микулишна! И коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт, и машину в гараж загонит!