Домой я ехала в настолько задумчивом состоянии, что проехала свою станцию. Пришлось возвращаться, благо пока не нужно было спешить. Мне очень жаль было Таню, но я не могла ей помочь. Что касается бывшего мужа и свекрови, то, как говорится, время рассудит нас. Меня больше заботила подготовка к приезду Саши, на выходных уже пора забирать. Еще один год в садике, потом начнется школьная история. Состав коррекционной группы почти не менялся, исключение составил только один новенький мальчик, который ходил на половину дня. Даже среди наших "особенных" детей Костик выделялся полным отсутствием речи в шесть с половиной лет, помимо этого он до сих пор носил памперсы и нянечка кормила и поила его с ложечки. Он мне очень напоминал Сашу в три года - общение на уровне крика и никакого понимания, даже на свое имя не всегда откликался. Вот оно как бывает, а я -то думала, у меня тяжелый случай. Конечно, между собой мы, родители, тоже неплохо общались, объединенные общими проблемами. В поле нашего зрения попало две новости - первая: мой Саша стал приходить домой покусанный, и второе - что же такое с Костиком, и можно ли как-нибудь ему помочь. С первым разобрались быстро - мама Игорька из нашей группы пояснила, что это ее Игорек кусается - и что мой Саша для него просто партнер для разборок, поэтому Игорек приходит пощипанный, а Саша, соответственно, покусанный. Посмеялись, что Саша компенсирует отсутствие зубов таким образом, и разошлись. До появления Костика у нас вообще проблем не было внутри родительского коллектива - все разборки между детьми мы разбирали сами, не привлекая воспитателей. Когда появился Костик, мы обратили внимание, что в общем чате появились очень экспрессивные высказывания в сторону детей, которые каким-то образом могли обидеть Костика. Поскольку в чате был и воспитатель, то следовало развернутое объяснение по каждому синячку, который обнаруживался на Костике. Встречаясь вечером в раздевалке, мы с остальными родителями пытались понять, что это такое было, может быть, такая гипертревожность из-за состояния ребенка, может, подсказать хороших врачей? Надо сказать, что в группе были дети с разными диагнозами и состояниями, и у каждого из родителей была своя "база" по врачам. Сошлись на том, что тем, кто будет пересекаться с Леной, мамой Кости, когда будет в обед забирать, тот и предложит помощь от всех нас. Через какое-то время, перед подготовкой к новому году, было проведено родительское собрание. Лены на нем не было, в чате отписалась, что они с Костиком заболели, и, скорее всего, пропустят утренник. После собрания мы вышли на вечернюю улицу, шел небольшой снег, но было тепло. По инициативе Светы, одной из мам, мы устроили небольшое внутреннее собрание. Света рассказала следующее - недели две назад ей пришлось забирать дочку пораньше, так как у них был прием у врача после обеда. В раздевалке она встретилась с Леной, и следуя нашим договоренностям, предложила помощь от родителей группы. Должна сказать, что родители нашей группы процентов на девяносто были очень тактичными людьми - все уже хлебнули всякого, и старались относиться максимально бережно к предложениям такого рода. Света сказала нам, что была очень удивлена.
- Девочки, она нас послала, всех оптом. И сказала, что с ее Костиком все в порядке, просто мальчики позже созревают. - экспрессивная Света уже вовсю махала руками, как крыльями. - Это как так можно с ребенком?
- Мне тут шепнули по секрету, что у нее родственник где-то в министерстве образования работает, и таким образом ей удалось протолкнуть Костика в коррекционную группу без заключения психиатра. - добавила еще одна из наших мам.
- А что, так можно было? - Изумление Кати, которая всех спецов по кругу прошла несколько раз, чтобы доказать необходимость в коррекционной группе, так как в том же Индиго ставили один диагноз, а в пнд - другой.
- Видимо да.
- Ладно, девочки, все же понятно - гораздо легче спрятать голову в песок, чем принять тот факт, что твой ребенок болен, и принимать какие-то меры. - вмешалась самая старшая мама группы, Карина. - Просто она не может принять, а мы ей соль на рану сыплем. Только вот чревато это, и для ребенка, и для нее самой. Долго отрицать реальность не получится - тут может и крыша поехать. А ребенок просто не получает никакой помощи, это еще страшнее.
С этим и разошлись, сожалея о том, что помочь ничем не сможем.
Самое трудное - принять болезнь ребенка и начать действовать, а потом не останавливаться. С учетом своего опыта, знаю, что это похоже на продалбливание стены. Головой. После нового года меня ждал квест по прохождению медицинской комиссии к школе. Саша хорошо занимался в группе, уже умел читать и писать, рисовал, даже решали какие-то несложные уравнения. Почерк у него был похож на печатные буквы, для своего возраста, он очень четко выдерживал интервал между строками, даже если на бумаге не было разметки. Почему-то это меня тревожило, я пока не могла ухватить тревожащую меня мысль, сформулировать ее словами. Карточка в пнд у Саши была все толще, туда подшивались все обследования, которые я проводила и платно, и бесплатно, мне казалось, что я собираю какую-то гигантскую мозаику, при этом часть, которую я собрала, пока ничтожно мала.
На Новый год я с трудом нашла Саше костюм - мальчик у меня был крупный. Будет Ильей Муромцем- шлем и кольчуга с мечом из пластика, плащ я ему сделала сама из легкой подкладочной ткани. Получился такой представительный мужчина, прям загляденье. В группе одна из девочек была наряжена шамаханской царицей, вот их двоих в пару и поставили. На празднике Саша деловито устроился на коленках у Деда Мороза, прочитал довольно большое стихотворение, взял подарок и сразу же направился ко мне, мол, все, подарок получили, пойдем домой.
Подготовку к прохождению комиссии я начала еще в декабре - записала Сашу на обследования максимально плотно по дням, чтобы меньше надо было отпрашиваться. Правда, у меня появился новый руководитель, очень хороший человек и очень грамотный руководитель, что достаточно редкое сочетание. Но главное, теперь, если мне нужно было отлучиться по делам сына, я просто доделывала необходимый объем дома, и это не влекло никаких урезаний премии или зарплаты. Он считал так, что, если работа выполнена, то какая разница, где она была выполнена, в офисе или дома. Так что частенько в январе я работала дома по вечерам. Специалистов мы прошли быстро, а вот на комиссию пришлось подождать своей очереди - запись велась два раза в месяц при условии, что всех уже прошли. Я пыталась дозвониться, но даже трехчасовое "зависание" на телефоне результата не принесло - то занято, то сброс звонка. В итоге я просто взяла все обследования и приехала сама записываться. Попытка отправить меня на телефонную запись у них не прошла - я продемонстрировала сто тридцать шесть звонков на их телефон в течение трех часов в режиме автодозвона, после этого проверив мои бумаги, Сашу таки записали на врачебную комиссию в пнд. В назначенный день Саша был спокоен, полнолуние уже прошло, он успокоился и вел себя вполне адекватно. Врачи его опросили, показали несколько тестов по возрасту, и написали заключение, что он может обучаться на основе обычной школьной программы. Ой не знаю, почему-то мне кажется, что не получится все так просто. Психиатр в детском саду и в "Индиго" были единого мнения - что Саше нужно индивидуальное обучение на дому. Занятия в садике практически индивидуальные, и если он справлялся хорошо с рисованием и письмом, то с математикой возникали трудности, воспитателям приходилось заниматься с ним отдельно. В любом случае остается только ждать.
"Всегда терпеть боль и нести ее в себе - невозможно. Посвящаю свою историю все мамам душевнобольныx детей. История реальная, случилась со мной, изменены только имена."