Плачем мы обо всем, сетуем обо всем, горюем обо всем, кроме как о том, что заживо умираем, что постепенно вокруг нас образуется непроходимое кольцо отчужденности и от грешника, и от праведника, и от Бога, что это кольцо не может разомкнуться даже любовью других, потому что нам тем более стыдно и страшно, чем больше нас любят.
Митрополит Антоний Сурожский
Вспомнился Раскольников из "Преступления и наказания". Его метания, похожие на попытку утопающего вынырнуть, пробившись сквозь лед. Этот образ пришел сам собой. Потому что покаяние - это же не только пролитие слез о соделанном, это поступки, которые преображают человека к жизни. Нет, преображают - тут не уместное слово. Не дают окончательно умереть. Пожалуй, так. Чем тяжелее грех, чем тоньше ум и совесть, тем из большей глубины приходится выныривать на поверхность, и тем больший слой льда над головой необходимо пробивать голыми руками. Образ явственный. Что испытывает человек, оказавшийся в безвоздушном пространстве (под водой), пытающийся (от слова пытка) пробиться через лед к воздуху? Трудно даже представить.
Наверное, нечто похожее испытывает грешник, который вдруг отчетливо осознал, что он сотворил.
И тут - стена между ним и ближними. Стена греха нераскаянного. "Это кольцо не может разомкнуться даже любовью других, потому что нам тем более стыдно и страшно, чем больше нас любят".
Как верны слова Антония Сурожского. Чем больше любят, тем более стыдно и страшно признаться в содеянном. Этот духовный закон сработал с Раскольниковым. Хотя он и признавался себе, что "убил не старушонку, а себя убил", он все-таки лишил жизни и старушку-процентщицу и блаженную Лизавету. И такой грех, такое ныряние в омут с мыслью: "А не тварь ли я дрожащая? А смогу ли переступить какие-то духовные законы? А не попробовать ли?" - такой грех порождает страшное отчуждение от людей.
Вспомните, Раскольников не мог встречаться ни с другом Разумихиным, ни с любимой сестрой, ни с матушкой. Он не мог посмотреть им в глаза. Не правда ли, адовы муки? Грех давил на него с такой силой, что приходили мысли, а не покончить ли со всем разом? И только встреча с такой же несчастной Сонечкой Мармеладовой помогла Родиону разом пробить толщу льда. Родственные души. Подобное притягивается к подобному.
Один мой знакомый неверующий спросил: "Тогда почему люди верующие грабят и убивают, и воруют? Если все так у вас, верующих, понятно и просто и вживлено в мозжечок, почему столько преступлений?"
Признаюсь, не сразу нашелся, что ответить и как объяснить.
С Раскольниковым более-менее понятно. Взрастил болезненную идею переступить нравственный закон и стать сверх-человеком, чтобы потом искупить вину и осчастливить человечество. Идея бредовая. Потому его можно считать "больным от ума". Попробовал и получил отдачу...
Но вопрос моего знакомого касался самых обычных людей, которыми пестрит любая криминальная хроника.
Я ответил так: либо это люди не верующие, хотя и называющие себя таковыми. Либо верующие и сознательно идущие на дно омута, из которого (а им должно быть известно все!) выбираться придется через страшные мытарства. Даже если в этой жизни преступления их не окажутся проявленными, после смерти их ждут куда более тяжкие муки. Стоит ли рисковать?
Возможно, в юном возрасте нашего внутреннего христианства нам кажется, как одной юной особе из рассказа - дескать, согрешу малость, только икону с Боженькой к стене лицом переверну, чтобы Он не видел. А потом снова верну.
Нет, друзья, так не получается. Нельзя скрыться от Бога, от совести, от покаяния. И чем раньше начнешь вникать в духовные законы, тем меньше шансов у нас окажется выныривать с глубины и пробивать кулаками лед над головой.
Лучше не ставить рискованных экспериментов.