Глава 11
Холли
Кафе напротив кинотеатра никогда не останется без клиентов, там всегда будут те, кто ждут сеанс или те, кто уже посмотрел фильм и решили обсудить его за чашкой кофе, или те, кто просто пока не хочет домой, но на улице слишком холодно для прогулок.
Это было глупо или гениально, но оно так и называлось «Кафе напротив кино». Тут много света, из-за чего кажется, что так же много места. Огромная барная стойка, почти во всю стену, которую видят посетители, как только заходят.
Холли сидела в этом кафе каждый день, она не ходила в кино, но кафе посещала постоянно. Ее тут знал бармен Том, официантка Карли и хозяин заведения Джек. Холли всегда сидела одна, брала себе салат с тунцом, гамбургер и кофе с двумя порциями сахара.
Пять лет назад, когда ей было 17, на нее напала кучка подростков. Семь человек, трое парней и четыре девушки, они выследили, когда она возвращалась домой, и пристали, прям на улице, на глазах у людей, среди белого дня.
Характер Холли, не позволил ей тогда сопротивляться как следует, не позволил орать на всю улицу, чтобы кто-то вызвал полицию, не позволил просить помощи у тех, кто был рядом и видел, как несколько подростков схватили девочку и насильно куда-то тащат.
У Холли с детства была хромота на правую ногу, из-за чего в школе она очень быстро стала объектом травли. А еще она любила красить волосы в странные цвета, могла прийти с синими волосами, а завтра с красными, что тоже не добавляло ей уважения в лице одноклассников. Мама не ругалась, она считала, что дочь может выражаться как хочет, девочка любознательная, в школе сплошные пятерки, учителя не жалуются. Ну да, иногда ее немного тревожило, что Холли не приводит домой подружек, но как говорила сама девочка, ей друзья и не нужны. Не нужны, так не нужны, мама не стала приставать.
Но больше всего ребят смешило то, что у Холли раньше было косоглазие на левый глаз, она смешно смотрела в сторону, причем не к носу, постоянно казалось, что она за кем-то подсматривает. Из-за этих насмешек, она часто грустила, но у мамы было так много работы, что ей дочь ничего не говорила.
Однажды, девочка пришла домой вся в слезах, грязная, как будто валялась в земле, мама обеспокоилась и провела с дочкой беседу.
- Они смеются над моим глазом, мама, – рыдала девочка, – обвиняют, что я постоянно подсматриваю в их тетради.
Тогда Холли было 13 лет, мама заверила дочку, что скоро, ее положат в больницу, и пока она будет спать, врач поставит ей глаз на место, так как должно быть и тогда смеяться никто не будет. Это немного успокаивало, но в школу она ходить побаивалась. Однако ребята вроде отстали, насмешки не прекращались, но Холли научилась с этим справляться, веря, что скоро ее положат в больницу, поставят глаз на место и уже никто не будет над ней глумиться.
Скоро, наступило через четыре года. Ее действительно положили в больницу и действительно выправили глаз, через две недели Холли вернулась в школу, с повязкой, пока все не заживет. Плюс ко всему делать гимнастику и поочередно закрывать глаза, смотреть только одним глазом, чтобы косоглазие не вернулось.
Конечно, одноклассники, изголодавшиеся за две недели по издёвкам, встретили ее с обширной программой, а как хорошо вписалась в их насмешки эта повязка «Холли-одноглазая». Но в этот день, она не была готова терпеть, голова от операции еще болела, глаза болели, приходилось носить специальные очки, все это изрядно расшатало нервы и когда, самая красивая девочка в классе, решила забавы ради пнуть ее сумку, Холли отреагировала так, как сама не ожидала. Она схватила учебник с парты и со всего размаху впечатала его об аккуратно уложенные волосы красавицы. Девчонка подняла такой крик, началась потасовка, и обоих увели к директору. После лекции о достойном поведении, наказании в виде недели внеклассных занятий их отпустили. В коридоре «Красотка» схватила Холли за руку и велела теперь ходить и оглядываться своим уродским глазом. Потому что не успеет она опомниться, как получит по полной, за учебник, лекцию и наказание после школы.
На следующий день, они ее и поймали и утащили на пустошь за школой, куда старшеклассники бегали курить на перемене. Досталось ей, действительно, по полной.
Все началось с драки, они просто избили ее до такой степени, что Холли не могла ни идти, ни стоять. Потом, они сожгли ее «уродские волосы», сначала аккуратно, по одной пряди, но внезапно полыхнуло так, что у Холли загорелась вся голова, а за ней свитер и остальная одежда.
Подростки разбежались кто куда, когда это произошло, от боли Холли визжала, каталась по земле, звала на помощь, ее услышал дворник, который в этот момент убирал улицу за пустошью. Он прибежал, стянул с себя куртку и затушил пламя.
Она получила ожоги третьей степени на голове, шее спине и груди, лицо оказалось почти не задето, но вот уши превратились в сморщенные куски кожи.
Потом на суде, эти пятеро подростков рыдали и уверяли, что не хотели ей навредить. Сначала врали, обвиняли, что Холли сама виновата, а потом признавались, но клялись, что не думали, что все может вот так закончится.
Все пятеро отправились в колонию для несовершеннолетних, потом в тюрьму штата и Холли не было их жаль, но и облегчения она не испытала. Пришлось перенести кучу сложных пластических операций, кожа так и не стала ровной, волосы на голове не удалось восстановить и поэтому, ее приходилось брить. Сначала она носила парики, потом не носила ничего, потом стала экспериментировать с головными уборами.
В конце концов, глаз выпрямился и встал куда нужно. Холли окончила школу, и поступила в университет, но так и не решилась туда уехать.
Многие месяцы после происшествия, девочка провела в больнице, затем дома взаперти, училась на дому и экзамены сдавала дома. Выходить страшно, смотреть на себя в зеркало невозможно, Холли улетала в выдуманные миры, зачитывалась книгами, спала сутками и ни с кем не общалась.
Конечно, мать забила тревогу и определила дочь к психотерапевту, Смит, был так поражен историей Холли, что согласился приходить на приемы к ней домой. Она брыкалась, отказывалась выходить из комнаты, объявляла голодовки, играла с ним в молчанку, но доктор продолжал приходить. Он подходил к ее комнате, стучался, что-то спрашивал, а когда она не выходила, то просто садился рядом с дверью и сидел отведенный час. Иногда Смит рассказывал ей какие-нибудь истории из своей жизни, или просто забавные моменты о которых слышал. Иногда рассказывал про травлю, про буллинг, иногда рассказывал страшные вещи. В конце концов, однажды, она не выдержала, когда он сидел около ее комнаты, рассказывал историю чудесного исцеления, рассказывал про травмы и защитные механизмы психики, Холли открыла дверь. Она вышла к нему на свет, девочка с яркими, янтарными глазами, хромая ступила из комнаты и выпрямила спину, на ней была старая майка, которая спадала с одного плеча, явно потому что девочка сильно похудела за последнее время и невероятных размеров штаны. Голова, без какого либо намека на волосы, вся покрыта шрамами от ожогов, которые переходили на шею, грудь, спину и руки. Холли смотрела на него своим распахнутым взглядом, явно с вызовом и ждала, как ему показалось, гримасу отвращения от ее вида, однако, не смотря на все, она была прекрасна.
- Я наконец-то рад тебя увидеть! – сказал доктор.
И Холли разрыдалась.
Остальные сеансы проходили в гостиной, с тех пор она всегда выходила к нему.
А потом стала выходить на улицу, рано утром одна или поздно вечером с мамой. Однажды, прогуливаясь еще до рассвета, она увидела маленькое кафе в витрину «Кафе напротив кино». Доктор Смит одобрил ее идею, зайти туда как-нибудь позавтракать.
В городишке, о девочке пострадавшей от подростков знали, и когда она зашла туда первый раз, бармен был очень рад узнать, что она, наконец, вышла. Холли стала приходить туда чаще, принося с собой книгу, уроки или различные журналы. Постепенно она оживала, сеансы со Смитом становились реже, а выходы в свет чаще, но вот кошмары ей продолжали сниться еще долго. Все изменилось однажды.
__________________________________________
Начало