"Из дурки с любовью" - одна из ста (!!!) "Записок Чукчи на полях жизни...". Полностью "серия записок" лежит на Форуме Эксмо.
***
Отделение неврозов в нашей дурке - место самое что ни на есть гламурное.
Вы бы видели, в каких нарядах дефилируют дамы по коридору перед отбоем!
Правда, в первые дни меня несколько смущало смешение стилей: спортивные штаны «Адидас», вязаные носки «от подруги», и халат "от леопарда». И всё это в одном комплекте. Были еще варианты с блузками в павлинах и юбками в разводах, но носки и спортивки оставались неизменными.
Словом, кутюрье впору садиться в фойе дурки на дерматиновый диван и черпать идеи безразмерной совковой лопатой.
Кстати, когда я посмотрела коллекцию Фриды Джанини из дома Gucci, то поняла, что Фриду эта мысль посетила ещё раньше, чем меня.
В смысле... коллекция тоже... того — "разнообразная".
Но написать я хотела о другом.
Когда я по причине жестокой бессонницы впервые попала в психо-неврологический диспансер именуемый в народе дуркой, то приготовилась страдать от диссонанса: я, вся такая, и среди... «неуравновешенных».
К слову, на литературных сайтах неуравновешенных на сантиметр экрана в разы больше, чем в дурке на квадратный метр. Но я про это тогда ещё не знала, и воображение подсовывало мне картинки одна другой страшнее. Вот ведь беда: как сюжет для статьи придумать, так моё воображение прикидывается убогим и немощным, а как страшные картинки про дурку рисовать — прям Шемякин с его «Петербургским карнавалом». (Кстати, посмотрите! Не пожалеете!)
А теперь представьте моё удивление, когда в той самой клинике моей соседкой по палате оказалась дама настолько достаточная и императивная, что сравниться с ней в величии могла... если что королева английская.
Одно отличие — вместо чопорной сдержанности истинно русский сарказм!
— Сударыня! — обратилась ко мне седовласая дама без вступлений. — Вы уже имели честь познакомиться с врачом приёмного отделения?!
И только после этих слов «королева российская" вошла в палату.
— Да по этому доктору психушка плачет!
— Ага, — ответила я.
И от осознания собственной незначительности на фоне соседки по палате забыла представиться.
— Может, устал человек... Или наоборот - перевозбудился... Надеюсь, вы ему не сказали про «психушка плачет»?
— Нет. Сдержалась. Но с трудом.
И королева-бабан достала из сундуко-подобной сумки... кофеварку. Ага! Кофеварку! Электрическую!
И пристраивая на спинку стула норковый палантин, она диагностировала у принимавшего нас доктора пяток заболеваний, в которые я — наивная — тогда не очень поверила.
Как выяснилось позже, моя соседка до семидесяти лет сама заведовала клиникой. Ага, аналогичной той, в которой мы и встретились.
Как замечательно мы прожили тот месяц!
За двадцать восемь дней о медицине я узнала от бабан больше, чем о педагогике за пять лет учебы на очном отделении. По утрам и вечерам, сварив очередной крепчайший кофе (помним, что обе лечились от бессонницы!), мы развлекались тем, что ставили диагнозы. Всем! Пациентам, медсёстрам, санитаркам, врачам и даже кошкам-собакам за окном.
Ставила, конечно, бабан - я лишь помогала с симптоматикой.
Результат был ошеломляющим: самыми «отклонёнными» оказались... врачи. Но и остальные не лучше.
Когда через месяц, прощаясь, мы торопились сказать друг другу что-то самое важное, заслуженная врачиха процитировала слова Хемингуэя: «Это было блестящее лечение, вот только пациента потеряли».
Мы посмеялись, выпили прощальный кофе и разошлись. По делам. Навсегда.
А через год я снова встретилась с доктором из приёмного отделения. И поняла: королева-бабан была права — доктор не в себе.
Я даже порадовалась, что мои таракашки, к слову, всего-то мешавшие спать по ночам — это маленькие букашки на фоне его гигантов из джунглей Борнео. Думаете, я лукавлю?! Процитирую наш диалог почти без купюр.
***
Приемное отделение.
Я в чёрном - он в белом.
Он начинает (естественно, вначале выигрывает).
— Ого, мадам, да у вас, давление сто двадцать на восемьдесят! Хоть в космос! Жалко не успели: ваши вчера улетели.
И доктор хихикнул, довольный сам собою.
— Ничего страшного, я следующим рейсом, - ответила «невыспанная» я.
— Ну, это как будете лечиться, — ехидно заметил доктор.
— Как будете лечить, — поправила я. — Не перекладывайте на меня ответственность.
И тут доктор впервые посмотрел на меня. Наконец-то. До этого взгляд его блуждал «где ни попадя» и надолго нигде не задерживался.
Я тоже внимательно посмотрела на доктора.
Забыла написать: с начала нашего разговора доктор то и дело бросал шариковую ручку на край стола — играл в «упадёт — не упадёт». Потом тянулся за ней, доставал, писал и снова бросал.
И так без остановки. Уже раз десять.
— С кем вы живёте?
Доктор поднял ручку с пола и перешёл к опросу.
Я ответила:
— С мужем.
— С одним? — съязвил доктор.
Я же говорю — с ним не всё в порядке. Прилично об этом спрашивать?! Так я и выложила незнакомому мужчине, со сколькими я живу! Вместо этого я спросила:
— Доктор, а вы с какой целью интересуетесь?
Он пристально посмотрел на меня и спросил:
— Вы что, не помните, с кем живёте? Может быть, дети живут с вами?
— Живут. Один. То есть одна. Второй от нас уехал. Надо говорить, куда и почему?
Доктор снова пристально посмотрел на меня и перешёл к следующему пункту.
— Телефон мужа продиктуйте.
- — Вам зачем? Он нормальный! — поспешно сказала я и гордо смахнула прядь со лба.
Доктор с нажимом произнёс:
— На случай, если возникнет необходимость... ему позвонить.
Права была прошлогодняя соседка - дурка по этому доктору плачет. Какая необходимость может возникнуть? Что может быть общего у этого неуравновешенного мужчины-неврастеника с моим спокойным и надёжным мужем?! У моего даже разрешение на оружие есть! А этот?! О чём они могут говорить по телефону?
И тут меня накрыла догадка: он что, собрался моему же мужу на меня жаловаться? Точно! Вон как зло глазищами зыркает!
— Мадам, — нарушил паузу вконец разнервничавшийся доктор. А ведь вначале даже шутить пытался. — Вы бы уже сказали телефончик мужа.
— Если вы надеетесь, что позвоните-пожалуетесь, и он заберет меня — не надейтесь.
— Я уже понял, — ответил доктор. — Я бы тоже не спешил.
Ну, каков нахал!
- Я реальная принялась давиться обидой, а вот Чукча (моя альтер-эго, обитающая на площадках и литературных форумах) уже отстучала каблучком ритм первых строчек дурацкого стишка: «Если доктор невменяем - тянем шнур и выключаем!»
Хорошо Чукче - она ненастоящая: может и стишки про докторов сочинять.
А я сижу молчу. Я кремень!
Нет, не кремень. Но муж велел мне молчать. И вообще молчать, и про Чукчу в частности! Про неё особенно.
- Ни-ни! Ни слова! Только раздвоения личности нам в диагнозе не хватало, - сказал муж, высаживая меня из машины у приёмного покоя дурки.
И я молчала. Как «рыба об лёд»! Но доктор уже смотрел на меня, как на «родную».
Ну, уж нет! Это он в дурдоме одиннадцать месяцев в году - отпуск не в счет, а я только два. Вопрос: что может быть общего между людьми с такими разными жизненными позициями? Или не позициями?! Не суть — мы разные!
— Мадам, и все-таки! — настаивал псих–доктор с пятью «диагнозами». - Скажите телефон мужа!
Тупиковые действия. Права была бабан — у доктора ещё и тупиковые действия налицо: я только сейчас заметила, что он всё время раскачивается на стуле.
И тут не выдержала уже я:
— Почему вы качаетесь?
— Кто качается?
— Вы! Вы всё время качаетесь на стуле! И ещё бросаете ручку. Пишете, а потом бросаете. Ой! — я хихикнула и выпалила. - Да вы делаете три дела одновременно! Вы же Юлий Цезарь!
Мне показалось, или между нами пробежала искра?!
Я только не поняла - он оценил мой юмор? Или обиделся?
На всякий случай я ему улыбнулась.
Доктор взаимностью не ответил. Только посмотрел внимательно. И хотел качнуться на стуле. Но вместо этого лишь дёрнулся и сказал «блин».
— Это эвфемизм, — пригвоздила я доктора определением, как диагнозом. — Замена матерного слова на нейтральное по смыслу. Вы нервничаете?
Доктор уставился на меня, но было поздно — меня понесло:
— Можно скрыть за нейтральным словом хлёсткое выражение, но внутренне напряжение не скрыть. С вами всё в порядке? Вы как спите?
— Да нормально я сплю! - взвыл доктор. - Просыпаюсь хреново! А сплю нормально!
— Не кричите. Я вас слышу. И понимаю.
Похоже, мы действительно начали понимать друг друга.
Вот удивительно: диагнозы у нас разные (у меня всего лишь бессонница... если что), а десять минут пообщались — и уже контакт. В жизни бы так!
***
И как только всё стало налаживаться — в приёмный покой вошёл санитар.
Нет! Санитарище!
Он сел на кушетку и, не реагируя на меня, спросил у доктора:
— Дмитрий Евгеньевич, вы колготки Елене Павловне отдали?
И тут я окончательно забыла, что я не Чукча с литературного сайта, а пациентка из приёмного покоя, и... заржала.
Доктор сник и посмотрел на меня, как побитая собака.
«Вот дура! — подумала я. —Весь контакт испортила. Человек застеснялся. А у него и так куча проблем: работает с дураками, просыпается тяжело...»
Я улыбнулась во весь рот - мол, я всё понимаю.
А доктор промямлил:
— Это... после корпоратива... Елена Павловна забыла... Отмечали...
— Понимаю, — воодушевлённо поддержала я.
Доктор ещё и покраснел. Но остановиться я уже не могла:
— Так колготки-то отдали?
Доктор закашлялся, зло посмотрел на санитара, на меня и пробубнил под нос:
— Сама забрала, даже не видел когда.
— Жаль! - всхлипнул раздосадованный санитар и даже хлопнул большой ладонью по колену. — Я хотел на её лицо посмотреть!
И санитар загоготал, встав с кушетки и сгребая мою сумку.
Он уже протянул лапищу за моей картой, но доктор спохватился и отодвинул формуляр на дальний край стола:
— Последний вопрос, мадам.
Доктор раскачался на стуле так, что мне стало за него страшно.
— Синяки, ссадины, педикулёз, туберкулёз, гепатит... Чем удивите?
— Я должна выбрать?
Игривое настроение хихикаюшего у дверей санитара передалось и мне.
— Берите оптом, не прогадаете! — сказал чуть оправившийся доктор.
Похоже, на меня всё-таки злился.
А чего на меня злиться?! Это Елена Павловна колготки на корпоративе забыла, а не я. У меня, кстати, ноги и правда вечно в синяках - поэтому я бы никогда не ушла с корпоратива без колготок.
— Доктор, а вы почему про синяки спросили?
— Тоесть, гепатит и педикулёз вас не смутили? Положено - потому и спросил. Если по-инструкции — я вообще должен вас осмотреть!
— Ух ты! Осматривайте! — выпалила я раньше, чем подумала.
И уже приготовилась посмеяться в компании двух половозрелых мужчин.
Но доктор явно не ожидал такого поворота:
— Дурдом какой-то! — закричал он и в сердцах отбросил ручку прямо под кушетку.
Мне стало обидно.
Раньше на меня мужчины реагировали иначе.
А доктор резко встал, обошёл стол, поднял ручку и зло сказал:
— Проходите в соседнюю комнату и раздевайтесь.
По тому, как перекосило его лицо от мысли, что меня надо будет осматривать, я поняла: первая молодость, впрочем, как вторая и третья, от меня уже ушли... и не вчера.
И ещё я подумала, что в дурдоме лучше не шутить.
— Ладно, — сказала я. — Согласна без предварительных ласк сразу в отделение.
Санитар усмехнулся и забрал со стола заполненную карту.
— А где ваши тёплые вещи? — спросил доктор.
Я не сразу сообразила, что он от меня хочет, а потому поинтересовалась:
— У вас холодно?
— Я про верхнюю одежду, которую надо сдавать на хранение в гардероб.
Я подумала - может, пошутить и сказать, что у меня норковая шуба, и я её уже сдала на хранение — в ломбард?
Но настроения шутить не было. И шубы не было. Никогда.