Высочайшее повеление. Как наказали невиновного архитектора за пожар в 1843 году

Пожар в доме министра, как отмечается в документах Российского государственного исторического архива, возник «от загоревшейся балки, положенной в трубу, которая проведена от камина гостиной залы». Когда об этом обстоятельстве стало известно императору, очень любившему и ценившему порядок во всем, тот отдал распоряжение «отыскать того архитектора, по недосмотрению которого балка была вделана в трубу». Недобросовестному зодчему чиновники должны были на месте предъявить «последствия его нерадения», после чего посадить его на неделю на гауптвахту. #INJECT_1# На следующий день после пожара, вооруженный высочайшим повелением, министр Перовский приступил к поискам провинившегося мастера. Были подняты дела о постройке казенного здания позади Александринского театра, из которых выяснилось, что та часть дома, которую ныне занимал «его высокопревосходительство», была построена под наблюдением архитектора Иосифа Ивановича Шарлеманя и его помощника, «каменных дел мастера» Леоне Адамини. Перовский обратился к министру императорского двора Петру Михайловичу Волконскому, в чьем ведомстве служили оба архитектора, с «покорнейшей просьбой» командировать их для осмотра сгоревшей части здания. Побывав на месте пожара, Шарлемань и Адамини представили совместный рапорт о причинах возгорания. Из него следовало, что злополучная балка была уложена при строительстве здания в 1835 году, которое осуществлялось придворным ведомством без их участия, поскольку оба мастера присоединились к процессу лишь после передачи «вчерне отстроенного» дома Министерству внутренних дел и руководили его окончательной отделкой. Зодчие отмечали, что балка не была вделана в печную трубу, а отделялась от нее специально уложенным кирпичом и в подтверждение своих слов приводили соответствующие расчеты и рисунки. Огонь же вспыхнул по той причине, что при чистке трубы «разделяющий» кирпич «был выбит или от жару прогорел и вывалился». Вследствие этого конец балки непосредственно соприкоснулся с трубой и загорелся. «Каменных дел мастер» Адамини лично от себя «присовокуплял» к рапорту, что на этапе отделки у него не имелось малейших причин сомневаться в качестве укладки потолочных балок относительно печной трубы, иначе он «не преминул бы взять, без отлагательства, надлежащие меры для отвращения опасности». Справедливость изложенного архитекторами подтвердила строительная комиссия Министерства внутренних дел. Выходило, что Шарлемань и Адамини, собственно, не виноваты в пожаре, произошедшем в доме Перовского: они действительно руководили работами, но лишь на завершающей стадии, когда многое было уже осуществлено без их участия. Однако корректировать состоявшееся высочайшее повеление о наказании нерадивого архитектора, а также выяснять личность «первоначального» винов­ника и чиновники, и сам государь, которому специально доложили об итогах расследования, посчитали неудобным. Наказание, правда, слегка смягчили: Шарлеманя было приказано «выдержать» на гауптвахте вместо недели четыре дня, а Адамини — шесть. Наказание они отбывали в здании Комендантского управления на углу Садовой и Инженерной улиц. Остается добавить, что летом 1844 года было проведено специальное освидетельствование занимаемого Перовским дома на предмет того, насколько без­опасно были уложены балки относительно печных труб. Результаты осмотра признали удовлетворительными. Лучшие очерки собраны в книгах «Наследие. Избранное» том I и том II. Они продаются в книжных магазинах Петербурга, в редакции на ул. Марата, 25 и в нашеминтернет-магазине. Еще больше интересных очерков читайте на нашем канале в«Дзен».