Июль 5 [1936 г.]. Ясный солнечный день. На небе ни облачка. Свежий живящий воздух. Куда не повернись - великолепная панорама снежных великанов. На севере - Эльбрус, на западе - перешеек Азау за глубокой долиной, в которой течёт ледник Б. Азау с рядом вершин, большая из которых - Азау-баши (3638 м) и массивным снежником ледника Чипэр-Азау*.
На юге - снега и вершины группы Азау-Чегет-Кара (3404 м), Донгуз-орун-баши (3765 м), Азау-гитче-чегет-кара-баши (3403 м), на юго-востоке тянется цепь Главного Кавказского хребта - Донгуз-орун-чегет-кара-баши (4436 м), две вершины Когутай баши (3821 и 3595 м), Шхельда, Гатын-тау, Безымянная, Бжедух, Улау-кара, группа Андырчи - Курмычи*.
А между Джан-Туганом и пиком ... (? - не разобрал название - А.К) далеко на востоке виднеется крошечная головка Дыхтау*. На восток уходит долина Азау. Под нами домик и палатки турбазы. поляна Азау, Терскол.
До обеда фотографирую, объектов искать не приходится. После обеда разговор с Польским - начальником метстанции на Приюте девяти. Малокультурный человек, полный зависти к Корзуну. Ложимся рано, долго не засыпаю, сплю плохо. Ясно высота тут не причём, ведь спал же вчера. Видно мешает тревога за завтрашний день. Савин тоже не спит.
Июль 6. Просыпаемся в 2, готовы в 3, но выходим только в 3-30. Пара носильщиков, которых мы наняли среди рабочих турбазы, чтобы поднести наши рюкзаки до перевала, явно не может поднять все рюкзаки. Приходится перекладываться. Лёва и Фёдор Яковлевич надевают свои рюкзаки на плечи.
Чуть брезжит свет. Тропа круто поднимается по глинистому кряжу. Вершина, спуск... Небольшой подъём, и мы вступаем на подмёрзший плотный снег ледника М. Азау.
Панорама остаётся прежней, но ближе Эльбрус, выше пики гор за перешейком Азау, показывается вершина Ужбы*.
Пересекаем ледник в западном направлении, несколько поднимаясь. Кругом десятки узких неопасных трещин, которые запросто перешагиваем. Приятно смотреть вглубь, где отсвечивает голубой лёд. Скользко на спусках, но с альпенштоком и в горных ботинках, подбитых триконями, и спуски только приятны.
Ещё небольшой подъём по морене и перед нами ледопады и трещины верховьев ледника Б. Азау. Спуск. Переход через крошечный ледниковый ручей. Подъём... И мы попадаем в область широких трещин и подозрительных снежных полей. Наны идёт впереди, прощупывая альпенштоком каждый шаг, за ним Сулеймен и носильщики. Наготове верёвка... Дороги нет.
Всюду трещины, покрытые снегом. А впереди в каком-нибудь километре - ровное снежное поле, едва поднимающееся до самого перевала, но через 2-3 часа, растопленное лучами солнца, оно превратится в массу мокрого рыхлого снега, в котором до пояса будут проваливаться ноги.
Ольга просит меня взять мешок у Фёдора Яковлевича. Фёдор Яковлевич молчит. Дипломатично отказываюсь. Какая она добрая...
Возвращаемся обратно на дно ледника. Кругом ледопады и трещины. 5 дней назад здесь проходил Кулаков и Саид Ходжиев. Осторожно выбираемся, лавируя между трещинами. Быть или не быть? Совсем близко до снежного поля. Раза два проваливаюсь по пояс, но вот, наконец, на поле.
Ещё с ледника Б. Азау пришлось одеть синие очки. Пробую снять очки - сверкающая золотом феерическая панорама, надеваю - мертвящий синеватый оттенок... Счастлив Эпштейн - у него жёлто-зелёные очки-консервы, и у него мир окрашен в радостные бодрящие тона.
Как на ладони Эльбрус, до него, кажется, рукой подать - с западным массивным контрфорсом - Кюкюртлю-кол-баши (5046-4912-4623 м)*, на западе два отвесных, снегом украшенных полу диска Уллукам-баши (3777-3738 м), справа от которого на карте обозначен перевал Хотю-тау (3546 м), слева - Гасан-хой-Сюрюльген (3474 м) - "У Гасана угнали скот", на юге поднимаются северные и западные склоны Азау-баши.
Приятное чувство победы, простора, высоты... Наны идёт по следам, которые ведут к Гасан-кой-Сюрюльгену. но утверждает: "Это Хотю-тау, Гасан-кой-Сюрюльген, тот южней...".
Снег становится мокроват, но небольшой подъём, и мы на перевале, на узком каменистом гребне.
7-05. Подъём продолжался всего 3 ч.35 м. Впереди - глубокий цирк, покрытый глубоким слоем снега, по которому узенькой лентой извивается ручеёк. На востоке** и севере он заперт Уллукат-баши и его отрогами, на востоке** и юге - перешейком Азау и снежными вершинами Главного хребта, на западе также отрогами Уллукат-баши.
Сначала не видно, каким образом можно выбраться из этого цирка, и только потом, всмотревшись, замечаешь на юге глубокую расщелину, уходящую вниз на запад.
Здравствуй, Карачай! И жаль покидать милые горы и долины Кабардино-Балкарии.
В 8-15, простившись с носильщиками с Кругозора и надев рюкзаки, начинаем спуск по крутому склону, покрытому мелким влажным выветрившемся щебнем.
Нога скользит, съезжает, камешки летят вниз, но Наны с братом и женщинами уже далеко внизу, и несмотря на головокружительную высоту, нет ни мысли об опасности, ни страха высоты. Выбора нет. Неловкий прыжок на повороте, закачался камень-махина, о который только что опирался рукой, делаю два скачка вперёд, чтобы не попасть под него, и смотрю вниз, но всё благополучно: гигант остался на месте, а передовые - сбоку.
Потом узнаю: в этом месте упал Киселёв, покатился, к счастью Ольге удалось удержать его за пояс.
Трудный обход скалы, несколько шагов, и начинается такой же крутой, но снежный склон. Снег, к счастью, плотный, слежавшийся, а так как Наны ледорубом вырубает ступеньки, то идти и совсем легко.
Наконец, на дне котлована... Вздох облегчения. Передышка на плоском, уютном камне и вперёд, по мелкому, но рыхлому снегу, в котором нога то и дело проваливается по колено.
Снег кончается. Камни, скудная трава и... начинается второй крутейший спуск во второй, кажущийся таким же замкнутым, цирк. Склон покрыт густой травой, прекрасно сцементировавшей землю.
Спускаешься уверенно с одной кочки на другую, как по бесконечной зелёной лестнице. И как всегда, сначала идёшь шутя, потом делается нудно, и с возрастающим нетерпением ожидаешь конца спуска.
Елена Яковлевна не выдержала, и стала съезжать, сидя на своих собственных брюках.
В 9-15 достигаем, наконец, дна и останавливаемся на отдых у прозрачного ручья, берущего начало в снегах верхнего цирка. С радостью переодеваюсь и снимаю тёплое бельё.
На севере, западе и востоке - только крутые травянистые склоны, на юге - снега и ледники Главного хребта. Сладкий отдых.
* Вероятно, ныне многие из названных гор пишутся несколько иначе, а указанная высота их варьируется с поправкой от нескольких до нескольких десятков метров - А.К.
** - так в тексте - А.К.
Продолжение следует