2 часть
Язык Возовикова довольно поэтичен и образен, при том образы отличаются яркими деталями:
Черные птицы еще не начали оргии, когда из кустов с рычанием выбежал большой желто-серый зверь, за ним вышли два помельче, с рыжинкой в шерсти, уселись, вздрагивая от голодных зевков, зорко следя за первым. А тот, поджав хвост, нюхая прогорклый воздух, медленно направился как бы в обход ближнего трупа, щелкая зубами на нахальных ворон, поднявших злой крик. И вдруг сделал резкий скачок, присел, вороны суматошно взлетели, а зверь на согнутых лапах, прижав уши, посунулся к трупу, скалясь и сипло рыча, – но только запах смерти бил ему в ноздри. Почти припав к земле, он схватил клыками обнаженную руку, начал рвать теплое мясо, отползая, дергая на себя тяжелое тело, смелея от сладкой человечины и треска раздираемых мускулов и сухожилий. Молодые волки тоже заспешили к добыче. Вороны пировали на других трупах.
Написано красиво, сочно, виден богатый словарный запас писателя. Но вместе с тем язык автора лишен легкости. Он вязок, словно кисель.
С речью персонажей в основном тоже всё хорошо, хотя есть и некоторые недочеты, связанные с речью русских. Дело в том, что старорусский язык XIV века довольно таки отличается от современного русского языка. Если начать писать на нём - читатели не поймут персонажей, если же вложить в уста людей XIV века слова и обороты века XX - получится очевидная халтура.
Автор поступил тут так же, как и некоторые писатели на его месте - использовал современный язык, но с добавлением просторечных слов, встречающихся сейчас разве что в текстах сказок ("остатний" вместо "последний", "отсель" вместо "отсюда" и т.п.) и историзмов ("тиун", "тягло" и др.). Вышло вполне хорошо - и читаемо, и выглядит естественно. Но местами в речи живых людей XIV века выпирает какая-то "сказочность", пресыщенность образами, эпитетами:
– Не плачь, касатка, – тихо сказал витязь. – Русская земля горе твое слышит. Она и слезы твои высушит, и от напасти оборонит. Срок пришел – за все обиды наши русская земля спрос начинает с идола ордынского.
Также есть в речи персонажей пара моментов, которые автору откровенно не удались.
В первой главе крестьянка теряет малолетнего сына и оплакивает его:
– Ты куда ушел-сокрылся, светик мой аленький? Закрылись глазыньки твои ясныи, не видать им красна солнышка, ни родной матушки, ни батюшки, не расти тебе ясным соколом, не миловать красных девушек, не беречь, не холить в старости батюшку с матушкой. Уж мне плакать – слез не выплакать, жить-страдать – беды не выстрадать, злое горе пришло неизбывное, горе лютое материнское: злы татаровья убили мово Иванушку, погубили мою кровинушку, мою малую кровинушку безвинную, мою деточку несмышленую. Уж и чем я прогневала господа, чем обидела я богородицу? Уж не я ли ночами простаивала на коленях пред светлым образом пречистыим? Уж не я ли молила заступницу?..
Простите, но что это за "Слово о полку Игореве" среди бела дня? До этого персонажи говорили как обычные, живые люди, но как нужно стало оплакать ребенка, зачем-то включили былинный слог. Зачем?
Притом как включили, так и выключили - через строчку муж крестьянки общается вполне обыденно:
– Перестань, Марфа. Не рви душу, не гневи господа. Татарин убил дитя – с него и спрос. Иванку не оживишь, ты поди-ко сыщи Аленку, Заблукает в лесу, сгинет – за татарами волки идут.
Через некоторое время появляется раннее упомянутая Дарья, что приглянулась Тупику. У неё убили деда - она тоже скорбит и тоже в стиле плача Ярославны:
– …Нет у меня ни матушки, ни батюшки, зачем же и ты спокинул меня, горемыку? Кто сироту защитит, кому горе горькое выскажу, кто слезыньки мои высушит?..
Перед этим состоялся диалог Васьки Тупика с крестьянами, и они общались как живые люди, а не как Ярославна из "Слова":
– Светлый боярин, дозволь нам пару пик татарских взять – не ровен час, застигнут, поганые…
– Ага! По-нашенски заговорил, борода. На всех троих оставим справу. Да уводи-ка деревню поскорее.
Мужик тоскливо оглядел недосжатую рожь, необмолоченные суслоны:
– Как же с хлебушком-то быть?
– Это уж сами решайте – хлеб вам дороже или головы.
– Вы коням-то зерна возьмите, всего не увезти нам на трех подводах со скарбом да ребятишками.
– За то спасибо, отец. Ну-ка, ребята, наполняй сумы переметные!
Вот зачем? Зачем автор вставляет в произведение с нормальной речью стилизации под песню? Эти былинные завывания выглядят чужеродно здесь. Если он хотел выразить горе персонажей, то промахнулся — завывания в стиле эпоса посреди нормальной речи выглядят не как выражение чувств, а как пародия на драму.
Пример удачного выражения горя в произведении — фильм "Судьба" 1977 года. Когда героиня теряет сына, она орёт: "Да где же Ты, Господи?! УБЕЙ МЕНЯ!" Два предложения, а отчаяние и боль переданы прекрасно и правдоподобно.
Впрочем, искусственные причитания встречаются лишь в первой главе, так что недочётец это не большой. Однако роману присуще и другое явление, в некоторых случаях превращающееся в проблему — пафос.
Сам по себе пафос не является ничем плохим, если уметь его применять. При правильном использовании он украшает произведение.
В романе же Возовикова с пафоса довольно много. Он встречается в речи персонажей и автора.
Один из самых заметных носителей пафоса - князь Дмитрий, что, в принципе, логично - он политик, а политикам не грех уметь говорить красиво.
Вот как князь благодарит построивших мосты мастеров:
– Благодарствую, мастера русские! – громко крикнул князь. – Много ласковых слов сказал бы вам, да нет времени на разговоры. У всякого моста два конца, и велю я за каждый конец выставить строителям по бочке зеленого вина. Москвитянам, как первые они концы свели, за добрый пример, за серединочку золотую – и третий бочонок.
Часть его других пафосных изречений приведена в 1 части разбора.
Пафос встречается тут и у лиц попроще.
Например, Васька Тупик случайно оскорбил крестьянина и просит у него прощения:
Часа через два впереди блеснуло, взвилась пыль, всадники вырвались из-за пригорка, Тупик загородил дорогу колонне, спрыгнул с коня, подошел к Фролу, снял шлем.
– Они правда не враги – в том убедился. Прости, отец. В гневе своем не раскаиваюсь, а за слово нечистое прости.
– Бог простит, – смутился Фрол.
– Бог простит – то заслужу, но и ты прости, отец, коли можешь. Не тебя одного оскорбил я, а простишь ты – русские люди, значит, простят злую нечаянность мою.
Фрол растерянно молчал, не зная, как ему отвечать этому странному боярину, но Васька, видать, принял его молчание за отказ, сорвал с пояса плеть, протянул мужику.
– Бей за слово мерзкое, чтоб помнил Васька Тупик грех свой перед народом русским всю жизнь. Бей, но прости.
Фрол попятился, оторопело оглянулся на недвижных всадников.
– Што ты, сынок, што ты! Нет во мне зла на тебя…
– Прости, – повторил Васька. – Не от сердца сорвалось у меня. Как услышал, что сказал татарам про Коломну, в голове помутилось. Подумал – набрали в войско неучей, а эти неучи простого дела не хотят осмыслить. Ведь что будет, коли Мамай сейчас на Коломну ударит!.. Коломна – это ж ныне тайна святая наша, всенародная тайна. Ведь и распоследний подлюга, у коего есть хоть капля русской крови, не должен рассказывать о ней человеку чужому. Вот отчего ослепило меня, но и во гневе не смел я сказать того, что сказано мной.
Фрол шагнул к воину.
– Прости и ты, сынок, дурака старого. Правда твоя святая – неучи мы в деле таком. Да што ж делать, коли всем надо идти на битву? Вот и учимся в горе-беде, и тебе за урок спасибо. Вижу, сердце у тебя золотое, не терзай его понапрасну. Не от гордыни слово твое сказано – только от боли за дело святое, за всех нас, ратников неученых. От боли-то за свой народ, бывает, его свои костерят почище врагов. Спасибо тебе, сынок, а русской земле спасибо, што есть у нее ныне такие витязи.
Много пафоса и в авторской речи, особенно когда дело касается истории России и патриотизма:
Летописи и былины, сказания и песни немного донесли до нас о тех, кто заступил путь полчищам Мамая на Куликовом поле. Отдельные имена, отдельные скупые портреты князей и воевод, отдельные их слова. Одно несомненно: это были люди необычайного мужества и душевной красоты, чьей жизнью руководили неистребимая любовь к родине и сознание правоты своего дела. Шесть веков не разделяют, а связывают нас с ними, потому что им мы обязаны тем, что есть у нас ныне великая, лучшая на земле страна.
Склоняя голову перед великими предками, перед их подвигом в Куликовской битве, мы и сегодня черпаем в нем мужество, силу духа, любовь к родине и свободе – так же, как черпаем в подвигах всех поколений предшественников, отстоявших в битвах с врагами наше Отечество.
Что можно сказать о пафосе в романе Возовикова?
С одной стороны, данный пафос прекрасно иллюстрирует серьезность ситуации, описываемой в романе (особенно разговор Тупика с крестьянином). Видно, что людей и правда волнует судьба страны и они готовы пожертвовать всем ради её защиты. Кроме того, пафос у Возовикова порой очень красив и искренен.
С другой же, пафосу Возовикова присущи следующие недостатки:
1. он громоздок;
2. лишает персонажей "человечности", а происходящее - реалистичности;
3. местами противоречит фактам.
Подробнее по пунктам:
1. - По мне, автору следовало бы уменьшить число высокопарных пышных фраз и образов, быть лаконичнее и проще, ведь, чтобы выразить чувства, не обязательно выражаться пышно.
Приведу пример: в фильме "...А зори здесь тихие" 1972 года старшина Васков говорит девушкам-красноармейцам:
Приказываю всем бойцам и себе лично держать фронт! Держать, даже когда сил не будет, все равно держать. На этой стороне немцам земли нету. Потому что за спиной у нас Россия, Родина значит, проще говоря.
Он говорит просто, не высокопарно, однако его слова западают в душу. Конечно, в сравнении с книгой эффект здесь усилен игрой актёра, однако короткое "за спиной у нас Россия" прекрасно передаёт важность и серьезность момента.
2. - Васков говорит довольно обыденно и лишь по делу. В сравнении с персонажами Возовикова, это играет ему на руку, поскольку в своей речи Васков индивидуален как персонаж и за ним чувствуется живой человек. У Возовикова же персонажи, обращаясь к пафосу, перестают вести себя естественно, теряют "человечность". Создается ощущение, что это герои сказки, а не живые люди, что сводит на нет реалистичность повествования.
3. - Примеры несоответствия пафосных высказываний Возовикова истории были показаны во 2 части разбора. К чести автора, подобного у него немного (либо это я мало нашёл).
Итого, по языку и пафосу Возовикова можно сказать следующее: они вполне хороши, виден талант автора и его искренность, но порою писателю следовало бы умерить пышность речи и сделать повествование более реалистичным.
Впрочем, сказанное выше - моя субъективная оценка, которая может являться всего лишь вопросом вкусов и предпочтений.
Продолжение следует.