Агата с опаской глянула на проблемную новенькую, у которой вдруг сделалось такое лицо, словно ее вот-вот подагра накроет. И угораздило же их принять такую в ресторан. А на собеседовании вроде нормальной была.
— В твоём случае, Непруха, переродиться заново. Ну или, на крайний случай, выйти замуж и сменить фамилию. Вдруг у вселенной сбой произойдёт, — усмехнулась арт-директор. — Хотя переродиться, мне думается, проще. С твоей везучестью избранник или сбежит, или не доживет до священного таинства.
Ольга горестно повесила голову, разглядывая краешки ботинок. Вот так всегда, ты хочешь по-человечески, от сердца говоришь, а над тобой потешаются. Но оказалось, что Агата ещё не закончила давать советы:
— Хотя есть один способ.
Заговорщицки, чуть склонившись в стойке, она поманила Ольгу пальцем, заставляя приблизиться, после чего шепнула:
— Уши.
— Уши? — удивлённо переспросила Оля, не уверенная, что поняла правильно. — Свиные? Или, может, морские ушки? Или вы о массаже ушей говорите?
— Я говорю о том, что наш упёртый узколобик-шеф, как и любой мужик, падок на лесть. Очень он любит, когда его хвалят. Хотя, может, и массаж бы прокатил, но не уверена, что он тебя к себе подпустит после вчерашнего, — чуть хищно улыбнулась Агата, наливая себе в крошечную чашечку кофе, давая понять, что разговор окончен.
Сердечно поблагодарив за подсказку, Ольга пошла готовить ресторан к открытию, наводя последние штрихи. Занимаясь рутинной работой, она беспрестанно думала, что такого сказать шефу, чтобы он непременно оттаял и сменил гнев на милость. Всё же он главный повар в ресторане. И если вдруг встанет в позу, то вполне очевидно, чью сторону примет Громов. Поэтому надо постараться. Она не упустит тот шанс, что предоставила ей судьба и… дневник? Ну конечно, и как только забыла. Она вчера же в нём написала желание, попросив, чтобы её не уволили. И вот пожалуйста — человек, которого она вчера не только облила половой водой, но ещё и приложила дверью ровнёхонько посередине таких красивых, проникновенных насыщенно-синих глаз, сменил гнев на милость.
Мысли о глазах Громова плавно перетекли к воспоминаниям о его статной фигуре и теплой, сильной руке, которую он подал ей утром, помогая подняться. Этот мужчина был чертовски хорош. Вот бы…
— Непруха?! Ты почему ещё здесь? Я же сказал, чтобы тебя уволили! — раздался за спиной грозный окрик, заставивший Ольгу испуганно подскочить и обернуться.
И без того ее большие голубые глаза теперь уже сами собой, под действием страха, сделались на пол-лица. В голове, кроме нарисовавшихся морских ушек, явно же навеянных ассоциацией со вчерашним происшествием, было пусто, и Олины тараканы беспрепятственно метались по черепной коробке. Мыслей нет, но надо ведь что-то сказать…
— Никита Андреевич, у вас такие красивые уши.
— Что?
— Я хотела сказать… — Думай Оленька, думай — Что очень благодарна вам за вашу доброту. Вы такой замечательный и талантливый, и добрый, — ой, нет, это уже было.
