С 1943 года фронт покатился на запад. Катился по тем дорогам, которые восстанавливали и строили невидимые герои-дорожники. Только в границах 1-го Украинского фронта дорожники за время наступления построили через Вислу, Пилицу, Варту и Одер более двух тысяч погонных метров временных переправ, свыше 200 километров объездов, восстановили 300 километров разрушенных автострад.
Интересные воспоминания о работе дорожников и мостостроителей оставил Захар Иванович Кондратьев: «Командиры дорожных подразделений непрерывно вели разведку. Они устанавливали характер разрушений полотна дорог и мостов, определяли объем работ, нужное количество материалов, их наличие на месте или вблизи трассы, предлагали типы искусственных сооружений, способы их возведения, делали расчеты на рабочую силу, механизмы, транспорт.
Самым «узким» местом, как правило, являлись мосты. Противник разрушал их до основания, приводил в негодность подходы к ним, густо минировал броды и подступы к ним.
Учитывая все это, восстановление мостов мы разбивали обычно на два этапа. В первую очередь обеспечивали движение: строили объезды, ледяные дороги, временные переправы на понтонах или наплавных и низководных мостах.
Мостовики располагали дизельными копрами, пневмо — и электроинструментом, шпалорезками, пилорамами, тягачами, автомашинами и конным транспортом. Эта техника давала возможность мостостроителям быстро наводить временные переправы, а затем проводить капитальные работы.
Часто наши мостовые части подвозили материалы к месту строительства, не дожидаясь окончания боя. Многие узлы готовили заблаговременно в тылу. И как только обстановка позволяла, сразу же приступали к восстановлению моста. Невозможно и даже вредно на все случаи рекомендовать какой-либо стандарт. Инженеры решали вопросы, исходя из обстановки, наличия сил и средств.
Например: возле станицы Волоконовка один из батальонов начал строить высоководный мост через реку Оскол. Но тут срочно потребовалось открыть движение. Что делать? Ни времени, ни запасных материалов нет. Выручила находчивость, смекалка.
Солдаты где-то нашли стальной трос диаметром 40 миллиметров. С берега на берег протянули три нитки, на нитки уложили настил. Получилось зыбкое, волнистое, но достаточно надежное сооружение. По нему пошли автомашины. А в это время рядом продолжалось возведение капитального сооружения. Когда мост был готов, временную тросовую конструкцию сняли»
Дорожники совместно с саперами обезвредили за первые месяцы 1945 года более 9000 мин. Последним препятствием на пути к Победе стала река Одер. 3 Военно-дорожное управление было направлено на самое острое направление – Кюстринский плацдарм – наиболее крупный из всех одерских плацдармов, за который шли бои весь январь 1945 года.
Работы по возведению переправы у селения Целин, что севернее Кюстрина, были поручены объединенной группе 3 ВДУ, которому были приданы технические подразделения Войска Польского.
Позволим себе предоставить рассказ об этой операции непосредственному руководителю и, что главное, непосредственному свидетелю тех событий Захару Ивановичу Кондратьеву. Вот, что он пишет в своих воспоминаниях о тех днях: «Глубина реки на этом участке достигала 9–12 метров, скорость течения огромная. Со стороны врага — открытая пойма. В двух километрах от нее в железнодорожной насыпи — позиции гитлеровцев. Строительная площадка им хорошо видна. С нашей стороны берег высокий, [346] обрывистый, с крутым спуском. Место для будущего сооружения далеко не идеальное. Но более удобного пока не отвоевали. Длина моста с подходами свыше 500 метров. Единодушно решили, что он будет средневодный, деревянный, балочный с пролетами в 6–7 метров. Срок — пять суток, а точнее, пять ночей. Днем враг не позволит даже приблизиться к берегу. Если реку укроет туман, то полезного времени прибавится.
Можно было бы облегчить себе труд — возвести низководное сооружение. Это проще и быстрее. Саперы уже строили здесь такую переправу, Однако разбушевавшийся Одер снес ее. Операция по расширению плацдарма в связи с этим задержалась.
Д. А. Руденко вывел подразделения на реку. На воду вышли понтоны с копрами и бойщиками свай. Бок о бок с советскими солдатами встали польские воины. Всего пять отрядов — 31, 33, 34, 35 и 69-й. Работы начали одновременно с двух сторон. На правом берегу развернулся отряд под командованием майора А. М. Злобинского, на левом — отряд инженер-майора И. Г. Тарасова. Отряд, возглавляемый инженер-майором К. П. Староверовым, встал на самом опасном участке — фарватере.
Погода благоприятствовала строителям. Больше суток над площадкой висел туман. Стучали дизель-копры, моторные лодки подвозили связки бревен, над водой подымалась свая за сваей. Противник будто ничего не слышал, молчал. Зато Одер бесновался. Течение срывало понтоны и уносило их, бросало мачты копров на тросы паромной переправы. Канаты рвались. Пока восстанавливались нарушения, на лодках строителей перебрасывали на плацдарм людей и боеприпасы.
Командный пункт стройки размещался у самой реки, в подвале разрушенного дома. Круглые сутки в нем по очереди дежурили начальники отрядов и их помощники по технической части. Провода связи соединяли КП с каждым подразделением. Работали точно по графику. Солдаты хотя на малое время, но сменялись. Командиры рот — инженер-капитан Михаил Николаевич Гришин, капитан Петр Максимович Билык, старшие техник-лейтенанты Семенов и Сурков, старший лейтенант Иван Антонович Себровский и многие другие — почти не смыкали глаз. <…>
На вторые сутки туман рассеялся, и перед противником открылась вся пятисотметровая панорама строительства. Грянули артиллерийские и минометные залпы врага. Река заклокотала. Снаряды терзали сваи, прогоны, дробили настил, секли лежавший на берегу лес. Взрывом сорвало плот и понтон с копром, на котором находились командир роты Петр Максимович Билык, плотники Василий Кривоносов, Петр Медведев, Тимофей Гапонов, Николай Куклин, Федор Никитин, Никита Козел. Их понесло в стан гитлеровцев.
Бойцы на катерах бросились спасать товарищей. Фашисты минометным огнем отсекли их. По неприятелю ударили наши орудия. Немцы стали отстреливаться. Разыгралась артиллерийская дуэль. Катера воспользовались этим, подошли к понтону, взяли его на буксир и причалили к берегу. Но тут оказалось, что три человека куда-то исчезли. Решили, что их сбросило взрывной волной в Одер и они погибли.
Однако пропавшие вскоре нашлись. Они рассказали, что после двух взрывов Николай Куклин, а затем Федор Никитин и Никита Козел очутились в реке. Поблизости увидали плот, уцепились за него. Ледяная вода обжигала тело, сковывала движения. Никитин и Козел совершенно окоченели и едва держались. Еще минута-две — и их поглотит пучина. Куклин был могучего сложения. Он сумел взобраться на бревна и втащить на них друзей. Под напором шуги связка кругляков грозила вот-вот рассыпаться. Никитин и Козел лежали бледные, обессилевшие. Куклин снял с них поясные ремни и привязал ими товарищей к бревнам. Течение сносило солдат к вражескому берегу. А под руками ни весла, ни жерди. Куклин вытянулся вдоль края плота и, держась одной рукой за связку, другой стал грести, отталкивать лед и шугу, подворачивать к плацдарму, который удерживали наши солдаты на той стороне.
Четыре часа продолжалась схватка обледеневшего человека со стихией. Наконец сплотка приткнулась к берегу. Шатаясь от изнеможения, Куклин вынес друзей на сушу. Сел, перевел дыхание. Было уже темно. В небо то и дело взлетали осветительные ракеты. Куклин заметил неподалеку окопы и блиндаж. Расстояние небольшое, а преодолеть его нелегко, сил уже нет. Контуженые, замерзающие товарищи лежат неподвижно. Куклин с трудом взвалил себе на спину Никитина и пошел с ним к блиндажу. Почти у самого входа в него не выдержал, упал. Тут их и нашли оборонявшиеся на плацдарме стрелки. Всех троих перенесли в землянку, отогрели, накормили, высушили одежду пострадавших. А перед рассветом на катере переправили их в район строительной площадки.
Покручивая русые прокуренные усы, Николай Куклин поведал об этом, как о забавном происшествии.
— Вот так мы, значит, и хлебнули одерской жижицы, — закончил он.
Следующая ночь выдалась еще более тревожной, чем предыдущая. На командном пункте дежурил командир 69-го отряда майор Александр Михайлович Злобинский. Оперативным помощником у него был капитан Евгений Емельянович Гайко. Тут же находились врачи и фельдшера — капитан медицинской службы Никифор Никифорович Курьенчик, лейтенант Петр Васильевич Горбунов, старший лейтенант Анатолий Алексеевич Грубцов, лейтенант Анатолий Васильевич Веремея.
Противник обстреливал стройку из минометов. Были раненые. Их перевязывали и отправляли в санчасть. Сброшенных в воду вытаскивали, переодевали в сухую одежду.
<…>
Ночь выдалась ветреной. Вражеский огонь не ослабевал. На командный пункт то и дело поступали различные сообщения, доклады. Вот помощник дежурного капитан Гайко узнал, что где-то на середине реки осколками мины изрешечена моторная лодка и она потеряла ход. А с западного берега пришла весть о том, что туда перестали поступать строительные материалы. Гайко растерянно посмотрел на майора Злобинского.
— Вручную погоним плоты, — решил дежурный. — Позвони Суркову, он примет меры...
Через час с правого берега донесли:
— Старший техник-лейтенант Сурков нашел опытных плотогонов. Организовал из них команду и вяжет первый плот.
Гайко успокоился. График не нарушится, лес будет доставлен вовремя. Но тут свалилась новая беда. На реке нарушилась внутренняя связь между участками. Злобинский экстренно вызвал старшего лейтенанта Викентия Ивановича Исаева. В его распоряжении должны быть моторные лодки. Но Исаев доложил, что исправной не осталось ни одной.
Без связи и лодок как без рук. Что делать? А тут новые тревожные сигналы. Из 35-го отряда прибежал посыльный и сказал:
— Взрывом снаряда опрокинуло копер с дизель-молотом. Один солдат погиб, четверо ранены.
Надо срочно вывезти пострадавших, доставить на участок лебедку и трос для подъема установки.
В 31-м отряде осколок перебил канат, и подготовленные на ночную смену два плота с лесом унесло течением. В 69-м отряде сорвало верховые якоря понтона. Понтон вышел из створа моста, копер наклонился, забивка свай прекратилась. Опять позарез необходимы моторные лодки. Злобинский сообщил о случившемся начальнику строительства Д. А. Руденко. По боевой тревоге были подняты дежурные взводы. Лодки отремонтировали. Восстановили связь. Вывезли раненых. Возобновили наконец и подачу материалов на участки. Все как будто налажено.
И вдруг ночь взбудоражили сильные взрывы. Как оказалось, это сработали вражеские мины замедленного действия. Несколько зданий селения подняты на воздух. Руденко приказал минерам осмотреть все помещения, нет ли еще где подобных сюрпризов.
На рассвете неприятельский огонь утих. Дорожники вернулись со стройки на отдых. Рота капитана Петра Максимовича Билыка расположилась в подвале. У раскаленной самодельной печки сушили одежду плотогоны. Им чаще других приходится купаться. Николай Петренко вспомнил о своем друге Матвее Силантьевиче Евдокимове, Река унесла бесстрашного весельчака, балагура, лучшего плотника.
— Всю войну Матвей Силантьевич прошел с топором и винтовкой, и вот... нет его теперь.
Алексей Жуков предложил:
— Давайте напишем о герое родным в Мичуринск. Пусть наше солдатское слово облегчит их горе.
Молодой солдат Иван Никитин достал из мешка помятую ученическую тетрадь и подал ее младшему сержанту Павлу Зайцеву.
— У тебя почерк разборчивый. Опиши все как было. Дети должны знать, что их отец поступил благородно, погиб, спасая упавшего в воду раненого товарища.
Раздались тяжелые вздохи. Петренко жесткой ладонью вытер выкатившуюся слезу...
А чуть поодаль командир отряда Билык отчитывал плотника Василия Черткова за то, что он отказался отправиться в санбат. Солдат был ранен в левую руку. И видно, сильно. Но стоял на своем:
— Не пойду. Царапина. До завтра заживет, как на собаке.
— Сегодня царапина — завтра гангрена, — возражал офицер. — Отправляйся!..
— Товарищ капитан, — устремил на Билыка умоляющий взгляд Чертков, — у меня с фашистами личные счеты. Они убили мать, жену, восьмилетнюю дочь Иринку. Как же я, не отомстив, приеду в родной Гомель. Что скажут мне товарищи железнодорожники в депо? Сам себя прокляну...
Билык сдался, разрешил Черткову остаться в подразделении.
— Только чтоб к врачу каждый день ходил, — приказал он.
Командир взвода лейтенант Медведев улыбался в усы: «Вот, мол, какие у меня солдаты!»
Через несколько дней рядовому Василию Черткову за успехи в труде и примерную службу присвоили звание «младший сержант».
В ночь на 5 марта мост был закончен»