Удивительное дело, ФСФ сами написали весьма крепкую пьесу вместо весны или внутри весны, и сами же не справились совершенно с ее постановкой.
Впрочем, когда я сказал – крепкая пьеса, я имел в виду весьма уверенную структуру и даже прописанных персонажей в их сценарии, но никак не ключевой конфликт или внятную сверхзадачу. То есть, в реальной театральной практике такие случаи не редки, и театр не обязательно ставит в репертуар гениальную или даже просто умную и глубокую пьесу. Но там режиссер, взявшись за постановку пьесы, лишенной автором и позиции, и высказывания внятного, добавляет эти ингредиенты от себя. Собственно, случай, когда авторская позиция и авторская же ключевая идея совпадают с режиссерской весьма редки. Но там и автором спектакля обычно считают режиссера, а не драматурга. Здесь же обе эти функции совместили в себе постановщики Юлия Иванкина и Лев Радченко. Совместить-то совместили, но не вывезли.
Это только на первый взгляд кажется удивительным, на самом деле причины неудачи ФСФ весьма понятны и объяснимы. Только разговор о таких причинах возникает очень не часто. И, чтобы объяснить, что это за причины, и почему они неминуемо фатально сказываются на постановках, начинать нужно не с них. К ним стоит подходить не спеша и осторожно.
Понимаете, сцена – такое место, которое требует специального языка. Больше того, если начинают на сцене говорить сразу на нескольких языках, действо валится. Я, конечно, не имею языки не в прямом смысле, русский там, итальянский или суахили. Это-то как раз сцена может принять легко. Язык сценический, это вообще-то подобранные для реализации замысла выразительные средства. И этот язык начинает работать еще и на стадии формирования этого самого замысла. Ну, хотя бы потому, что и сам жанр, и следующий из него способ существования персонажей на сцене – это же тоже части замысла.
А тут вот представьте если не видели, или вспомните, если видели такую картину – музыка Таривердиева и елочка на авансцене из Иронии судьбы, тут же совершенно масочные персонажи, играющие в клоунской цирковой манере, тут же какая-то путаница во временах – не то нынешние, не то еще советские, тут же здоровенный тазик винегрета на сцене и азартная семейная битва за перспективную недвижимость при живом некоторое время хозяине. Никакой ингредиент не раздражает? Согласитесь, почти все: клоуны на фоне музыки Таривердиева – это парадоксально, но возможно, хотя это уже совсем не про дележ недвижимости история. Тут слишком много романтики для этого. Смешение времен отправляет нас или к фантастике или вообще в сторону фэнтэзи – но тогда зачем клоуны и винегрет? Ну и т.д. И это еще на не слишком активном протесте воспринимается какое-то время, но им же понадобилось еще и дедушку убить! Ну, не убить буквально, просто заставить умереть прямо на сцене. Наверное, от инфаркта или инсульта. И когда даже это никак не меняет персонажей и не заставляет хоть чуть-чуть иначе взглянуть на происходящее, понимаешь, что винегрет тут главный, и все дело именно в нем. Он все объединяет. Больше того, тазик винегрета – это единственное, что можно считать настоящим и в оформлении, и в сути происходящего.
Ах да! Еще два номера в направлении Театр Моды! Это было мощно, и мимо этого не смог пройти, не прихлопнув в ладоши, ни один эксперт ни одного направления. Но в той семейке, которую перед нами вывели на сцену постановщики с ФСФ, мода абсолютно никакой роли не играет.
И вот тут-то и стоит начинать говорить о причинах несъедобности винегрета… простите, о причинах невоспринимаемости концертной программы ФСФ.
Я бы не стал их спрашивать, о чем они все это ставили. Мне в прошлом году хватило разговоров с ИПФ на театралке ровно на эти же темы, и я без вопросов увидел в чем ребята прокалываются. Но вот Рамис, начиная разбор с темы идейно-художественного содержания, неосторожно спросил. А они неосторожно начали отвечать. В общем, главная беда сегодняшнего ФСФ в фатальной для творчества подмене языков. Они формулируют цели и задачи своей работы на проектном, или чиновничьем языке. А близко со сценой на этом языке даже думать нельзя – это подмена самого предмета творческой деятельности.
Понимаете, творчество не может решать проблем. Никаких. И не обязано. И если вы думаете (о говорить вслух ва-а-а-а-аще помалкиваю), что вы своей постановкой «поднимаете проблему обесценивания семейных ценностей» и даже ее некоторым образом решаете – это вам в отпуск пора. Ну, на каникулы в вашем случае. Вы просто переутомились – голова плохо работает. Будь все так просто, все трудности с экономикой, например, с культурой и даже с войной тоже решались бы раскруткой пары-тройки хороших пьес по всему миру. Или парой хороших фильмов, чтобы до всех дошло. Дешево и сердито. Но это так не работает, к сожалению. Творчество что-то может сделать только с тем, кто им занимается. Причем, не обязательно на сцене. Те, кто в зале вовлекается в ваши затеи и вместе с вами переосмысливает свои взгляды на мир, тоже меняются немного. Но это – все, чего можно от творчества ожидать или требовать. И это только кажется ничтожно малым воздействием на мир. То есть, язык творчества… уточню, художественного творчества – он очень личностный и эмоциональный, а вовсе не чиновничий, с обязательным описанием проблематики, последующего развития проекта и планом мероприятий по реализации. Ну, исключением можно считать задачу сыграть что-то для работников какого-то министерства, причем обязательно в рабочее время.
А теперь попробуем разжевать, что нужно-то, чтобы нормальный, а не министерский зритель вовлекся в вашу затеи и в вашу историю. Ответ звучит очень просто, но он, на самом деле, невероятно сложен – нужно всего-то, чтобы зритель вам поверил и принял безоговорочно условия вашей игры. А для этого, опять же всего лишь, нужно, чтобы игра была увлекательной – раз, и чтобы зритель правила этой игры понимал и принимал – два. Собственно, эти Раз и Два – это и есть гениальный по простоте рецепт удачной творческой работы. И наоборот, если вы вместо или вместе с полагающимися винегрету солеными огурцами пристроите в свой салат, скажем, ананасы или шоколадку – не обижайтесь, если это никто есть не станет. Даже если вам самим это показалось вкусным или, что чаще, прикольным. Ананас и шоколад в винегрете – это обман. Его там не может быть. И зритель ни за что не поверит, что это можно есть. Ну, в нашем случае, не поверит, что в это можно играть вместе.
Ну и хватит кулинарии в анализе творческой работы ФСФ. У ребят, даже с учетом крайне неудачного решения собственной же задумки, весьма неплохой творческий ресурс. Здесь убедительно поют, танцуют и исполняют номера художественного слова или СТЭМы. Про моду я уже восторженно отозвался, как и все без исключения эксперты. Все есть, и окажись эти номера ингредиентами другого блюда, они могли бы и блеснуть ярко и запомниться надолго. Заканчивать стоит тем, что может помочь в будущем не наступать на те же грабли.
Смотрите, у вас нынче одна из лучших театральных работ, постановщик которой Егор Кобяков легко избежал в своем спектакле всех ошибок, допущенных режиссерами этой весны. А здесь он играет одного из персонажей. Вот ни на секунду не сомневаюсь в том, что если бы вы вовремя поинтересовались у него вариантами решения вашей же пьесы, он бы вас мог предостеречь от ошибок не хуже, чем мы с Дмитрием Васильевичем. Почему не спросили? Скорее всего, просто не почувствовали лажи в собственной работе раньше. Но и к Егору тот же вопрос – Почему? Не мог же режиссер его уровня не видеть, что все в результате начнет валиться. Тут или какая-то разобщенность на факультете, либо странная организация постановочного процесса, при которой никто не понимает целого, пока запись не посмотрит. И то и другое не хорошо. Но, если причина первая – тогда получается, что в вашей весне на всеобщее обозрение вылезло то, что вы старательно прячете от всех, и от себя в том числе. Это, между прочим, при правильном подходе – отличный повод сделать следующую весну гениальной. Если же причина такой несогласованности вторая – требуется консультация просто. От людей, которые хорошо умеют постановочный процесс организовывать и администрировать. И такие люди у вас на факультете есть, не говоря уже о том, что можно ведь и коллег с других факультетов попросить вас проконсультировать.
В общем, вам, ребята, нужен хороший и нелицеприятный разбор полетов. И правильные из такого разбора выводы. Если получится, все у вас будет хорошо, если нет – боюсь, мы теряем пациента. А очень бы не хотелось. Опыт показывает, что свалиться с лидерских позиций легко, а выгребать потом обратно очень сложно. Не стоит себе это позволять.