Со мной работала женщина. Ходила она в болоньевом плаще, галошах, рваной серой оренбурке на голове, уже и не пуховой давно... Выглядела, как пугало... Муж у нее деньги отбирал до копейки. Бил ее и детей. Голодали.
И вдруг он повесился. На бачке в туалете. Бачок не работал, тогда высокие бачки были, под потолком. В бачке деньги. Он их туда складывал...
Эту историю недавно рассказала читательница при обсуждении одной из моих публикаций. А мне сразу вспомнился леденящий душу эпизод из прочитанной в далёкие девяностые книги с неблагозвучным названием.
Книга эта написана в публицистическом стиле и рассказывает о жизни, быте и нравах, царящих за колючей проволокой. Автор - диссидент, побывавший в местах не столь отдалённых и не понаслышке знающий уголовный мир Сибири.
Очерки, прочитанные почти тридцать лет назад, оставив понимание того, что тюремная романтика меня, мягко говоря, не влечёт, практически стерлись из памяти.
Но одна история, поведанная автору книги Вячеславу Майеру квартирным вором Жиганом, почему-то запомнилась. Возможно потому, что случилась она не в тюрьме и не на зоне, а совсем недалеко - в одном из сибирских городов.
Опытный вор, привыкший внимательно наблюдать за людьми, обратил внимание на интеллигентного человечка, роющегося в помойке. Профессиональное чутьё заставило Жигана установить наблюдение за необычным помоечником.
И что же он узнал?
Мужчина работал в НИИ. Жил с женой, тёщей и двумя детьми в скромной городской квартире, обставленной найденной на помойке мебелью и с общепитовской посудой на кухне. Всей семьёй они копили деньги на осуществление своей мечты. Очень уж хотелось прикупить домик на берегу Чёрного моря.
И взрослые и дети делали всё для достижения заветной цели. Они методично обходили помойки и собирали не только объедки, но и посуду, бумагу, стекло, тряпки. Всё свободное от работы и учёбы время посвящалось сортировке и переработке собранного мусора.
Тряпки стирали и делали из них коврики на продажу. А более или менее живое тряпье даже пускали в ход для себя. Например, глава семьи из рукавов выброшенного кем-то свитера сделал себе гетры для катания на лыжах, чем поразил следившего за ним жулика в самое сердце.
Бумага сдавалась в макулатуру, за которую в те времена можно было получить дефицитные книги и потом продать их за дорого. Стекло переплавлялось в оригинальные пепельницы, вазочки и тому подобное, пользующееся спросом на рынке. Голенища сапог шли на изготовление тапочек, опять же на продажу.
Из огрызков, костей и очисток готовилась еда для семьи. Иногда удавалось раздобыть на мясокомбинате всякую требуху, из которой варились холодцы и сальтисоны. Такой была у странной семьи праздничная еда.
Ну и конечно же в сезон мешками собирались ягоды и грибы, которые тоже шли в переработку для еды и на продажу.
День за днём, год за годом, копейка к копейке...
Жиган снял рядом квартиру и, тщательно изучая быт необычной семьи, подслушивал разговоры о том, сколько тысяч осталось до осуществления семейной мечты...
И вот настал час икс - решил уголовник, что пора.
Зная, когда никого не будет дома, вор забрался в квартиру и стал искать тайники. Деньги были искусно припрятаны по разным местам. Но вскрыв мыслимые и не мыслимые потайные места, Жиган точно осознавал, что взял далеко не всю сумму.
И тут он обратил внимание на пол с ванной комнате. Он был залит растопленным стеклом. И домушник не ошибся. Разбив пол, он вытащил огромную сумму денег, запаянных в стекло.
В общей сложности Жиган поимел около 150 тысяч советских рублей. Это была просто космическая сумма.
Обнаружив пропажу, глава семьи сразу умер. Его похоронили в гробу, сколоченном из овощных ящиков и облагороженном бэушными обоями. Это был образец продукта, который наш герой собирался сбывать похоронному бюро.
Тёщу парализовало. А что случилось с остальными членами семьи, не помню. Можно прочесть в книге.
Героиня еще одной истории о рачительности и бережливости, которые никому не принесли счастья, девушка, которую я знала лично: