Ну как — фэнтези? Фанфик «по мотивам», причём сюжет вполне себе по игре, но неколько с другого ракурса. Я не знаю насколько этот рассказ читабелен вне своей Вселенной, однако мне не хочется отдавать его «Вечному арканумцу», а хочется выложить прям вот сюда.
Писан был в 2010-м году, на литконкурс АрканумКлуба, но так как заявленной теме не очень подходил, то и принят был без особого восторга. Мне же он, отчего-то, нравится жутко, хоть и коряв местами. С тем и выкладываю.
Хроники одного путешествия (фанфик по игре Arcanum: Of Steamworks & Magick Obscura).
Кажется, насекомые закончились. Больше не было слышно противного шуршания хитина, трущегося о песок. Вокруг валялось штук семь или восемь искромсанных тел гигантских пауков.
— Кажется, меня покусали, разрази их Шакар… Ненавижу пески!
— Терпение, Глазз, — проговорила Райвен, и что-то певуче произнесла на своём эльфийском, сопроводив сказанное сложными пассами рук.
Меня обдало жаром, а от открытых участков кожи повалил зеленоватый пар — начало действовать заклинание-антидот. Быть под его воздействием — сомнительное удовольствие, но яд в крови доставляет куда меньше радости.
— Спасибо, принцесса.
Я попытался было сдержать рвотные позывы, но куда там — после антидота всегда выворачивало наизнанку. Вывернуло и на этот раз.
— Ненавижу пески, — вновь бормочу я, едва отдышавшись. — Лучше уж леса Танатоса — там хотя бы просто много-много диких обезьян. А тут какие-то чумные твари. И все как один восьминогие и с отвратными жвалами. Тьфу, пропасть! Если б не Болван… Хорошая собака, хорошая.
***
Мои странствия длятся уже почти пятнадцать лет.
Стремясь отыскать все святыни, описанные в трактатах Мазеррина, и поклонится им, я прошагал практически весь Арканум вдоль и поперёк.
Я Глазз Горн, полуорк. Сын известного исследователя-человека и дочери военного вождя орков. Лет до 10-ти я рос в орочьей деревне, затерянной в лесостепях Морбихана, прошёл посвящение и стал полноправным членом касты воинов. Затем отец отвёз меня в Каладан, где я обучился чтению, письму, изучил основы философии, мира цифр и геометрических фигур. И вот, будучи уже 20-ти летним, я ступил на борт злополучного дирижабля «Зефир». Меня манил город Тарант, манили знания, сокрытые в недрах его библиотек. Но Гештианна распорядилась иначе — из-под рук богини-пряхи нить вышла более суровой, чем ожидалось. И сейчас, оглядываясь назад, я ничуть об этом не жалею. В душе своей я возношу Ей хвалу.
***
— Дружок Глазз, а Болванчик не ранетый? — спрашивает меня Согг.
— С ним порядок, Согги, — улыбаюсь я, продолжая осматривать нашего бесценного спутника. — Сам-то как?
— А чё я? На мне ж всё как на собаке, — скалится полуогр.
— Вот и на Болванчике тоже. Тем более что он и есть собака.
— Ы-ы-ы! — смеётся гигант. — И то верно. Хочешь вяленого мясца, пёсик?
Бесценный Болван тут же навостряет уши и облизывается.
— Ага, точно, дай собаке чего-нибудь погрызть, — спохватываюсь я.
От отсутствия воды, благодаря магии Райвен, мы не страдали. В еде мы тоже недостатка не испытывали — с помощью её же магии замечательно получалось приманивать добычу. Пустыня скудна, в последнее время нам попадались лишь песчанки да змеи, но это, всё же, больше чем ничего. Хорошо, что в команде есть маг, знающий заклинания школ Воды и Природы.
Мои чары школы Фантазма в условиях пустыни как-то не очень уместны — ни на хлеб их не намазать, ни жажды ими не утолить. Конечно, в кромешной тьме подземелий заклинание освещения очень кстати, да, большого и сильного паука полезно иногда ослепить заклинанием вспышки, но то ведь в бою или в подземелье… Кстати, кажется, нам всё же придётся лезть под землю, а значит вскоре пригодятся и мои магические уменья.
— Ну чё, когда дальше двинем? — интересуется Согг.
— И куда? — добавляет Райвен. — Болван, ищи.
Собака недоумённо смотрит на эльфийку, не понимая, что от неё требуется, но пара невнятных звуков, произнесённых волшебницей, мигом настраивает зверя на нужный лад. Пёс перестаёт вилять хвостом, и вообще всем своим видом показывает, насколько серьёзно он воспринял слова принцессы. Он принюхивается к воздуху, осторожно пытается нюхать песок, топчется, суетливо вертясь на месте. Затем начинает ходить кругами. Наконец напряжённо застывает. Кажется, это называется «сделал стойку».
Что ж, направление он нам задал.
А раз задал — значит надо идти.
***
Последний алтарь. Возможно, он погребён глубоко под песками и на этот раз нам его не отыскать. Но мы должны попытаться. Точнее — я. Ведь Райвен присоединилась к моим странствиям, чая найти некий артефакт, называемый «Устройством Вендигрота». Говорят, только с его помощью можно остановить некоего «Ужасного Злодея» со звучным именем Арронакс, угрожающего, как это у ужасных злодеев водится, всему Аркануму. Великий Боже, сколько пафоса!
Мда, «устройство»… Добро порой принимает весьма причудливые формы. Вот, к примеру, после крушения дирижабля, которое мне чудом удалось пережить, Добро явилось мне в обличии фанатика-панария по имени Вирджил. Никогда бы не подумал, что несколько лет смогу терпеть подле себя полоумного сектанта. Однако ж вытерпел. Мало того, я с ним подружился. С другой стороны — трудно не подружиться с человеком, который позаботился о твоих ранах и увечьях, выходил тебя и поставил на ноги. Ещё, оглядываясь назад, понимаю, что этот человек вдобавок очень польстил моему самолюбию, уверяя (да чего уж там — почти уверив), что я-де являюсь воплощением их главного святого. Какой же, к демонам Бездны, из меня святой? Святой бы не сказал, что проблемы, созданные эльфами — это проблемы эльфов, а значит эльфам их и решать… Но мы уходим от темы.
После катастрофы во мне что-то надломилось. Нет-нет, не из-за того, что побывав на пороге смерти, я её устрашился. Бойся я старухи с косой, никогда бы не прошёл посвящения в воины в племени орков. Я и сейчас не боюсь смерти — она всего лишь черта, за которой меня ожидают Предки. Но сейчас речь не об этом. Мне внезапно вспомнилась одна из схем эльфийского мистика Мазеррина, некогда увиденная мной в университете Таранта, и я вдруг осознал что означают её линии и символы. Осознав понял — нужно искать алтари полупозабытых Богов, нужно проверить догадку Мазеррина.
Наверняка эта мысль исходила от самого Всеотца, от Велориэна — иначе почему бы она показалась мне достойной для воплощения? И вновь, оглядываясь назад, я ничуть не жалею о годах, потраченных на поиски святынь. Хвала Ему за подаренную мысль!
***
— Темно.
— Сейчас всё будет, принцесса. — я щёлкаю пальцами, и над нашими головами появляется по небольшому «светляку».
Собака нашла полузасыпанный лаз, Согг разобрал завалы, и вот мы в подземелье.
Продвигаемся осторожно. Болван, как самый из нас чувствительный — первым. Обычно за ним всегда шёл я с клинком наготове, за мной принцесса с парой-тройкой метательных ножей, а прикрывал нас полуогр. Но на этот раз Райвен полезла впереди меня, а за ней сразу Согг. Я попытался было возмутиться, но эльфийка объяснила, что-де пауков-переростков и прочую хитиновую мерзость эффективней уничтожать на расстоянии. В этом не согласиться с ней было невозможно.
Болван насторожился. Мы услышали где-то впереди металлический скрежет. Что металлический — неудивительно: тут и стены, и потолок сплошь обложены ржавыми пластинами, только пол каменный.
Посылаю «светляка» вперёд, на разведку, и тут мы видим, как навстречу ему движется красная точка размером не больше человеческого глаза. Я усиливаю магическое свечение разведчика, попутно приглушая свет вокруг нас, и понимаю, что это действительно глаз. Точнее зрительный прибор автоматона. Человекообразная машина, несущая смерть. Я уже видел одного такого в Эшбери, и тогда мне удалось его отключить. А сейчас…
Груда железа останавливается и направляет свой глаз на источник света, невесть откуда появившийся у неё над головой. Видать, механические мозги у чуда техники основательно проржавели — автоматон никак не может сообразить, что же ему предпринять в данной ситуации.
— Не двигаться, — шепчу я спутникам, и начинаю произносить заклинание невидимости.
Знаю, оно отнимет у меня много сил, но, похоже, другого выхода нет.
Напускаю на себя невидимость и иду на «светляка», что застыл над автоматоном. Поддержание сложного заклинания даётся тяжеловато — как будто валун на плечи взвалил. Но ничего — это усилие не физическое — главное внушить себе, что на самом-то деле валуна нет, и эффект тяжести ослабеет или даже исчезнет совсем. Ох, не рухнуть бы в обморок от напряжения, ведь тогда потеряется контроль над заклинанием и оно рассеется.
Стараюсь шагать тише, неживое чудище ведь довольно чувствительный агрегат. Тогда в Эшбери мне с подобной страхолюдиной просто повезло — чудом увернувшись от её ударов, я шарахнул мечом аккурат по тумблерам управления (это мне уже потом разъяснили как они называются), находящимся на «спине» ближе к «затылку» человекообразного механизма. Автоматон тогда отключился. Сейчас же, боюсь, без магии такого трюка мне повторить не удастся. Да и безрассуден он, по сути. Самоубийственнен.
Медленно, стараясь не дышать, подхожу к механизму, протягиваю руку к тумблерам и отключаю их разом. Монстр оседает на плиты пола, красный глаз его гаснет. Кажется, удалось. Ффух, теперь можно и отдышаться.
***
Чары, зажигающие свет, чары, творящие иллюзию. На их изучение у меня ушло немало лет. Но, хвала покровителю магии таинственному Муриндалю, оно того стоило. На дальнейшем нашем пути по подземелью нам еще не раз и не два попадались автоматоны. Так что покров невидимости очень нам помог.
Попадались и живые чудища — и все, как назло, паукообразные. Но тут нам почти всегда удавалось убивать врага на расстоянии.
Был в моём арсенале еще один магический приём, помимо упомянутых — хоть и относящийся к школе Фантазма, но не совсем иллюзорный — вызов призрачного демона. Расправляться с кошмарными созданиями я направлял именно его.
***
— Глянь, дружище, кажись деревянные воротА, — пытаясь шептать сипит Согг.
— Ага, — улыбается Райвен, — а у тебя стальной топор. Это как бы намекает.
— Чево-чево оно нам? Икает?
— Не знаю как «оно», а я — так и икнул от неожиданности, когда налетели эти… Пищащие пауки. С луками. И стрелами. И женскими лицами.
— Чумные Девы это были, — шепчет Райвен без выражения. — Кстати, вот эти врата — за ними нужный тебе алтарь. Если пожелаешь, здесь наши пути разойдутся: меня ждёт мой Долг, тебя — твоя Миссия.
Я пожимаю плечами. Она эльфийка, к тому же принцесса — то есть высокомерие, помноженное на высокомерие. Нет, при ней, конечно же, и мудрость её народа, и опыт нескольких сотен прожитых лет, но порой кажется, что когда дело касается этого самого Долга, тогда и мудрость её и опыт как-то сразу сходят на нет.
— Я думаю, нам нельзя разделять наши силы. Не хотелось бы. Давай сначала вместе поищем твоё устройство и вернёмся?
Райвен надменно кивает.
— Да и полузасыпаны они, — я указываю на ворота. — А дальше может и другой путь к алтарю отыщется. Может и не придётся пробиваться именно через них.
И снова её надменный кивок.
***
Мы всё-таки решились разжечь огонь — согреться самим, согреть пищу. Да с ним и уютней как-то. Всё-таки уже третий день исследуем подземелья, а кажется, что три недели. Всё время в полутьме. Хмурые, озлобленные.
Сейчас же расположились на привал, развели костёр, и как-то даже веселее стало на душе. Да и появилась возможность дополнить свои путевые заметки…
Компания у нас, конечно, разношёрстная. Случались разногласия, бывали кой-какие трения. Но в целом как-то друг с другом ладили. Гордость и высокомерие эльфийской принцессы, к примеру, по большей части являлись показными. На самом деле, Райвен всегда прислушивалась к голосу рассудка. По крайней мере, ничью помощь сходу не отвергала. Правда принимала она её с таким видом, будто делает великое одолжение. Эльфийская холодность и надменность общеизвестна — не была она секретом и для нас с Соггом. Мы прекрасно осознавали, что с этим можно только смириться — у долгожителей-эльфов вести себя иначе не получается.
Согги наш — добрейшей души полуогр, не обделённый, как и большинство полуогров, физической силой. Мне даже иногда кажется, боги отсыпали ему чересчур много как доброты, так и силы. Не поладить с ним просто невозможно, особенно после распитой вместе кружки-другой доброго пива. Он туговато мыслит, а потому всю его жизнь многие старались воспользоваться его добродушием. Почти в самом начале своих странствий я встретил его обобранным до нитки, он шёл в Тарант, и нам было по пути. Потом оказалось, что идти ему по сути некуда, и он решил присоединиться ко мне в моих исследованиях.
Еще в нашем отряде есть собака — Бесценный Болван. Всеобщий любимец и универсальный предупредитель об опасности. Неусыпный сторож наших снов, смелый защитник и просто верный товарищ. Правда, покинь нашу команду принцесса, я даже и не знаю с кем бы он захотел идти дальше…
***
— Там. Я что-то чувствую… Странный ржавый, хмм, запах… — принцесса указывает куда-то в угол, и я быстро направляю туда огонёк разведчика.
Но что это — не добравшись до цели, «светляк» разлетатся на сотню искр, которые шипя гаснут. Мои виски пронизывает острая боль, начинает кружиться голова. Если бы не Согг, я бы, наверняка, упал.
И еще одна странность — собака никак не показывает, что где-то рядом притаилась опасность.
— Он ЭТО не учует, — Райвен как будто прочитала мои мысли. — Там всего-навсего враг магии, уничтожитель чар. То самое «Устройство Вендигрота».
— Ща факел запалю. А то чего-то вы какие-то сразу вялые стали. Вы магические, а я нет. Сталбыть, незачем этому «стройству» со мной враждовать, — выдаёт Согг длинную тираду.
Щёлкает кремниевое огниво, вспыхивает трут и от него начинает тлеть сбережённый нашим полуогром факел. Установившая было свою власть темнота начинает нехотя отступать. Кажется, даже дышать стало легче.
— Друже Глазз, вот ты как раз очухамшись — так подержи-ка огонь, щас слазаю и откопаю этот ваш аааргх-тифакт. А вы погодите пока.
— Кажется, у тебя оставался обрывок мифрильной кольчуги? — вспоминает Райвен.
— Ага, я его сберёг, — отвечает ей полуогр, — в хозяйстве, думал, сгодится.
— Вот и сгодился — заверни в него устройство.
***
Странное дело — древний шарообразный механизм всё-таки оказался враждебен магии. А казалось бы — обычный металлический предмет. Что за секреты он в себе хранит? Может и вправду с его помощью можно противостоять сильному магу? Но как тогда быть магу, который послабже и который вынужден это устройство применить?
Принцесса на ходу придумала временный способ обезопасить нашу магию — завернуть артефакт в мифрил. И это пока что сработало — теперь рядом с устройством можно без опаски произносить заклинания.
Всё, можно возвращаться назад, к полузасыпанным воротам, к поискам последнего алтаря. Я рад, что принцесса преуспела в своих поисках, но расставаться с ней как-то не хочется. Несмотря на всю её надменность и высокомерие… Ну да ладно, это всё лирика. Пока что принцесса не собирается покидать нашу команду, хотя сделать это может запросто — ей ведома школа магии Перемещений. Если бы она захотела, тут же переместилась бы к Кольцу Бродгара, к запечатанному проходу между Мирами. Насруддин (это, кстати, тот самый «святой», за воплощение которого принял меня фанатик Вирджил) говорил, что будет ожидать её там, что откроет этот самый проход.
Вот интересно — этот Насруддин, он как, не захочет ли сам спуститься в Бездну и расхлебать всю кашу, которую он две тысячи лет назад заварил?
Эльф, такой благородный эльф. Он решил позаботиться обо всех и каждом. Это оказалось тяжело — в частности, ему пришлось избрать для своего сына самое страшное наказание — изгнание в Бездну… Хотя, сынок тоже хорош — одним махом уничтожил целый город (по руинам которого мы сейчас, кстати, бродим) только лишь за то, что его жители презрев Магию, пошли по пути развития технологий.
Вот, казалось бы, изгнал и изгнал — всё правильно сделал. Но выяснилось, что этот самый сын Насруддина нашёл способ вернуться…
***
— Ух-х-х, кажысь, прорубился. Было толсто и крепко и не хотело открываться.
Мы развели костёр на том же месте, у тех же самых ворот. Пока я делал пометки в своём путевом журнале, Согг успел очистить подступы к дверям и прорубить в них приличную дыру. И стоИт теперь чумазый, но довольный, отплёвываясь от пыли и отряхиваясь. Улыбается и шутит.
— Отдохни Согги, почистись и пойдём. Я пока допишу.
— Всё пишешь и пишешь, — задумчиво произносит Райвен. — А что ты такое там пишешь?
— Веду дневник.
— Боишься всё забыть?
— Боюсь не донести до других, всё что узнал. Записываю, чтоб уж наверняка.
— Странные вы существа, — отвечает принцесса, немного подумав. — Книгу уничтожить легко, зачастую легче, чем человека. Но ведь истину всё равно уничтожить невозможно, так или иначе она становится известна всем. Рано или поздно.
Я угрюмо киваю. Эльфийка права. Немного на свой эльфийский лад, но права. Да чего уж там — с точки зрения долгоживущего существа наверняка права абсолютно. Можно было бы с ней и поспорить, но не хочется.
— Дружок Глазз, — вклинивается полуогр, — может мы всё-таки прямо щас туда сходим? А то что-то уже долго в этих потьмах плутаем.
— Пожалуй, Согг прав, — говорит Райвен, — лучше не затягивать. Мы действительно бродим тут слишком долго. И кстати, смотри, собака не проявляет признаков беспокойства. Да и я чувствую, что за дверью пустое обширное помещение. Кроме алтаря там наверняка ничего нет.
— Как скажете друзья. Я готов идти.
Произнёс эти слова и понял — а я ведь оттягиваю момент. А мне ведь, оказывается, страшно. Но воин на то и воин, чтобы идти, превозмогая страх. Собираю вещи, тушу костёр, зажигаю «светляка». Остальные уже все собраны, готовы и выжидающе смотрят на меня.
— Пойду первым, — говорю я и делаю щаг. Делаю другой, добираюсь до двери, проникаю за неё, увеличиваю свечение магического огонька и замираю.
Да, это обширный пустой сводчатый зал. В середине его вычурное каменное сооружение с круглой площадкой, к которой ведут ступени. Перед ступенями на постаменте прикреплена табличка.
Подходим к постаменту. Я пытаюсь прочитать, но тщетно — буквы мне незнакомы.
— Это один из диалектов языка нашего народа, — почтительным шёпотом произносит Райвен.- Я прочитаю. Хм… Кажется, это можно перевести так:
«У богов есть отец, присматривающий за ними.
Они смотрят на отца, а Он таинственно им улыбается.
Древний Велориэн тверд и незыблемы его законы.
Он — это всё, что ты видишь, слышишь, чувствуешь.
Осторожнее с пожертвованиями!
Помни: Велориэн забирает всё,
но ему ничего не нужно,
Ибо Он — это всё, что ты видишь, слышишь, чувствуешь.»
— Что бы это значило?
— Я не понимаю, — пожимает плечами принцесса.
— Не удивительно, что Всеотцу не нужно ничего. Но ведь для чего-то выстроен этот алтарь.
Стоп! Кажется, начинаю осознавать.
Что значит «всё» для смертного? Это просто: пока он жив, «всё» — это его жизнь. Молча отдаю вещи Райвен, оставив с собой только кинжал. Вижу как бледнеет эльфийка, похоже, она поняла, что я собираюсь делать.
Восхожу по ступеням на алтарь, останавливаюсь в центре площадки, попутно замечая, что она совершенно гладкая, ни пылинки на ней, ни камешка. Беру обеими руками кинжал и направляю его остриё себе в солнечное сплетение.
Отвожу оружие для замаха (мелькает мысль — а ведь этот алтарь действительно последний), и быстро провожу удар.
Странно, но боли не было совершенно.
— Будешь дополнять свои записи, пиши просто — Велориэн, мол, принял мою жертву. Только не расписывай особо, что мол, помирать мне было еще рановато и тэдэ и тэпэ.
Смотрю — а это какой-то косматый человек говорит. Борода чёрная, балахон на нём — тоже чёрный.
— Человек — как же! Хотя, где уж тебе Муриндаля в истинном его облике признать — не видал ведь ни разу. Хоть и задарил мне чёрный бриллиант. Благодарю, кстати, за подарочек, смертный.
— Ой.
— Вот те и «ой». — это уже жен… нет, это богиня говорит. — Что ты тут делаешь? Нить твоей судьбы не должна была оборваться.
— Короче, — а это басит уже другой бог, похоже, светлый — лучится весь. — Марш обратно! Гляди — твои спутники в печали. Ты собой когда жертвовал, хотя бы факел какой им оставил. А то погас твой «светляк» вместе с твоей жизнью.
Вспышка, и я покидаю Мир Богов.
***
С Той Стороны действительно открывалась безрадостная картина. Мне удалось увидеть небольшой её кусочек: дурным голосом воющий Болван, Согг, с пеной у рта рвущийся на площадку, бледная как сама Смерть Райвен, не пускающая его к моему телу. Принцесса даже вызвала лозу и опутала ею полуогра, чтоб не наделал глупостей, а он, хрипя от натуги, тщетно пытается эту лозу разорвать…
Да, Велориэн принял мою жертву. Но вернул её обратно. Со всеми ли так происходит — не знаю.
Странно чувствовать себя живым после самоубийства. Очень странно. Странно осознавать, что недавно, вот так вот просто взял и решил наложить на себя руки.
Но главное — очень неудобно перед моими верными товарищами по путешествию. Как я мог так сумасбродно их покинуть? Что на меня нашло?
И очень, очень грустно осознавать, что моим странствиям пришёл конец. Я нашёл все алтари, упоминания о которых сохранились в письменных источниках Арканума. Я проверил догадку Мазеррина — если в нужной последовательности обойти все алтари и сделать соответствующие подношения, можно обрести благословение Древних Богов. Кажется, у меня это получилось — я чувствую необычайный прилив сил, на меня снизошло умиротворение, даже, кажется, мыслить стал яснее. Но почему-то веселей мне от этого не стало.
С другой стороны, все ли источники я изучил?
Всё ли правильно сделал?
Ничего ли не забыл?
***
Мы попали в дождь с грозой. После душного подземелья, после раскалённого воздуха пустыни — да в свежесть дождя. После песков Вендигрота — да на зелёные луга Роузборо. Это блаженство.
Старый эльф, ждущий нас у Кольца Бродгара, не разделял наших восторгов по поводу шалостей погоды. Но видеть нас он был рад. Промокший и замёрзший вышел он из своего шалаша, притороченного к одному из мегалитов каменного круга Кольца.
— Райвен, вот и ты, дитя моё. Наконец-то!
— Здравствуй, Мудрейший.
— Надеюсь, твои поиски увенчались успехом?
— Да, я нашла «устройство».
— Что ж, время не ждёт, — Насруддин отвёл взгляд от принцессы и посмотрел на нас. — Полагаю, следует поблагодарить твоих спутников.
— Право, не стоит, — отвечаю я эльфу, — помощь Райвен была значительно весомей.
— И тем не менее…
— Глазз, — улыбается эльфийка, — для меня было честью путешествовать с таким человеком как ты.
Принцесса не упомянула моё орочье происхождение. Если учесть пресловутую древнюю вражду между эльфами и орками, это о чём-то да и говорит.
Я отвешиваю ей поклон, учтивый насколько возможно. Оба эльфа склоняют головы в ответ. И, похоже, с церемониями на этом покончено — время действительно не ждёт.
Насруддин, превозмогая усилившийся ветер и дождь, идёт к центру Кольца Бродгара, Райвен следует за ним. Мы с Соггом и Бесценным Болваном пытаемся идти с ними, но принцесса делает предостерегающий жест, и мы остаёмся за границей каменного круга.
Насруддин взмахивает посохом и в центре Кольца земля раскаляется докрасна и вскипает. Раздаётся шипение пара, молнии усиливают свою пляску вокруг каменных плит, гром гремит не переставая.
Медленно, очень медленно клокочущая масса расползается к краям Кольца. Эльфы неподвижны, хотя, кажется, еще чуть-чуть и кипящая магма, в которую превращается земля, испепелит их. Но нет, кипение перестаёт распространяться, не достигнув Насруддина и Райвен. Раскалённый круг оседает, обнажая красный дымящийся провал — зёв Бездны. Оба эльфа, взмахнув на прощанье руками, прыгают в него.
Надо же, Насруддин всё-таки пошёл вместе с принцессой…
— Кажись, не сдюжат они там вдвоём, — хрипло басит Согг, перекрикивая усилившуюся грозу и вой ветра.
Я оборачиваюсь к нему.
— А чего? — продолжает орать полуогр. — Они оба сильномогучие маги, а ихнее это «стройство» — оно ж сплошное для них расстройство. Сам же убедился.
Я киваю.
— Ну и вот я подумал… Я тут подумал…
Не дослушав своего верного друга, я подзываю собаку и шагаю прямо к провалу.
— Что ж, Согги, похоже, мы идём за ними.
Полуогр улыбается в ответ.
Глядя него, я вспоминаю: «Они смотрят на Отца, а Он таинственно им улыбается».
Тут же приходит знание — у нас всё получится. И мы делаем шаг в Бездну.
04.11.2010