Есть широко распространённое мнение, что <это> – результат злой воли одного человека. Что кроме него это никому больше не нужно и что достаточно ему захотеть, и всё закончится в один день.
Такое суждение высказывалось с самых высоких трибун, в т.ч. “центра однополярного мира”, что уж говорить о многочисленных сетевых блогерах?
Я придерживаюсь принципов объективизма и материализма в истории. Это, в частности, означает, что если какое-то событие произошло, то оно – по совокупности причин, объективных условий и предпосылок, – должно было произойти.
В истории не бывает “если”. Не бывает подков и гвоздей, неразорвавшихся снарядов, плохого настроения с утра и опозданий на пять минут. Если что-то случилось, это не могло не случиться – потому что совокупность причин этого требовала.
Но если история объективна, то это значит, что она не зависит от желания одного человека. Никто в одиночку не в состоянии ни начать, ни прекратить “свою борьбу” – даже если бы и желал.
В качестве примера того, что правитель всецело зависит от тех, кто призван исполнять его волю, я часто приводил заявления американского военного руководства времён Трампа, что они проигнорируют приказ на применение ЯО, если тот его отдаст.
Таким образом, я исхожу из того, что “24 февраля” случилось потому, что создались условия и причины, в результате которых тем лицам, чьи интересы выражает человек, сидящий за большим столом, оно понадобилось или – по крайней мере, – не противоречило их интересам. А раз так, то оно будет продолжаться до тех пор, пока:
- не случится военного поражения такого масштаба, что бесперспективность продолжения станет понятна всем (как в Японии 1945 г.); или
- ситуация изменится настолько кардинально, что в интересах верхушки будет – закончить “февраль” тем или иным способом.
Очевидно, что во втором случае соответствующие переговоры будут проходить легче, если произойдёт “одно из тех событий, которые изменяют лицо государства” (А. Дюма) и в таком случае роль и вероятность появления второй “табакерки” в российской истории сильно возрастут – ведь тогда можно будет всё списать на одного человека, тем более, что и общественное мнение готово к такому объяснению.
В этом смысле интересен дуализм мышления “партнёров”. С одной стороны они объявляют “24 февраля” продуктом решения одного человека, а с другой – ведут политику на создание недовольства этим “февралём” среди правящего класса.
Но оставим пока табакерку. Вспомним, что человек и сам по себе смертен. Более того, “он иногда внезапно смертен” (М. Булгаков).
И тогда встаёт фундаментальный вопрос: если однажды с утра по всем каналам будут показывать “Лебединое озеро”, а вечером мы услышим слова “по состоянию здоровья…”, то закончится ли “24 февраля”? Те, кто говорит, что оно – дело рук одного человека, должны с неизбежностью ответить утвердительно.
Но ведь это совершенно не обязательно! Сколько высших лиц “вписались” в “февраль” больше, чем полностью! Что и как будут говорить те, кто рассуждал о “судном дне”? И не возьмут ли они в результате неизбежной последующей борьбы верх?
То есть, условная “табакерка” является необходимым условием окончания “февраля” (без неё никак), но совершенно недостаточным: после неё события могут разворачиваться в любую сторону и “конец февраля” – это далеко не единственный возможный и вероятный результат. И тот факт, что “табакерки” не появилось, а “Лебединого озера” в репертуаре не стоит, говорит о том, что верхушку ход событий пока устраивает. Ну, или не настолько не устраивает…
Мне могут возразить, что “там” всё так зачищено и так устроено, что ни о какой “табакерке” речи быть не может.
На что я отвечу, что целеустремлённый противник всегда найдёт способ…
И остаётся первый вариант: сокрушительное военное поражение и капитуляция.
Как я писал, на мой взгляд, это – единственный сценарий, который делает возможным переформатирование страны в современное демократическое правовое общество без атавистического желания “повторить”; с подлинно независимыми ветвями властей, системами контроля, верховенством закона, правом на беспристрастный суд и т.д. Мне кажется крайне маловероятным, что мы сами, – без “помощи” извне, – сможем построить такую систему. Повторяя прошлый свой тезис, единственно, на что мы способны – это воссоздавать ту или иную версию Советского Союза. “Выкатив” предпоследний “патч” (коммунизм домашнего суверенного исполнения) и, посмотрев на то, что получилось (“как всегда”), мы – после периода некоторых исканий, не сумев понять: что со всем этим делать и обидевшись на всех за неудачи, – решили погрузиться в зеркально отражённое прошлое, забыв или не осознав, что “прививка” от него не окончила своё действие.
Мы думали, что мир замрёт в покорности и страхе.
Этого не случилось.
Здесь я дам прямую цитату (в гугловском переводе) одного из пунктов недавнего заявления лидеров G7. Учитывая обстоятельства – с некоторыми купюрами; вы легко можете понять смысл:
Мы осуждаем непрекращающиеся бесчеловечные и жестокие нападения [...] на критически важные объекты инфраструктуры, в частности объекты энергетики и водоснабжения, а также города [...], и напоминаем, что неизбирательные атаки и удары по гражданскому населению или гражданским объектам являются военным преступлением.
[...]
Не может быть безнаказанности за военные преступления и другие злодеяния. Мы привлечем президента [...] и виновных к ответственности в соответствии с международным правом. Мы повторяем, что безответственная ядерная риторика [...] неприемлема и что любое применение химического, биологического или ядерного оружия будет иметь серьезные последствия.
Обратим внимание на начало второго абзаца. Если они действительно сформировали такую позицию, то это значит, что я ошибался, когда считал, что они не будут брать на себя роль в послевоенном устройстве. Ведь “привлечь к ответственности” президента можно только если имеешь достаточные рычаги воздействия на власть в государстве. Возможно, конечно, что до определённого момента они и не собирались. Но потом…
Зачем этот человек всё время “поднимал планку”? Ведь было ясно, что рано или поздно наступит предел…
Каждый сам определяет свою судьбу. Перешагнуть семидесятилетний юбилей, чтобы в перспективе замаячили шарфик, табакерка, трибунал, изгнание, проклятие и забвение…
Не самая завидная судьба и политическое наследие.
Ведь даже своему народу уже сказать нечего.
*****
В интересах всего человечества ни “табакерка”, ни “шарфик”, ни “укол зонтиком”, ни даже "Лебединое озеро" не должны произойти. Должен свершиться суд – открытый и беспристрастный. С выступлениями свидетелей, с демонстрацией материалов и кадров видеохроники – открыто перед всем миром, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в том, что это было и что в действительности поддерживали те, кто одобряли, соглашались… или сомневались… или “не знали” – потому что те, кто сомневались или “не знали” – тоже поддерживали, – пусть молчаливо и покорно, но – объективно, – поддерживали.
Суд нужен, чтобы мир ещё раз взглянул в пропасть, к краю которой он подошёл и, ужаснувшись увиденному, укрепился в решимости “никогда больше”. И поэтому я – повторяя, что уже писал, – искренне желаю одному человеку дожить до этого момента в добром здравии…
Ибо, перефразируя его же фразу, свой план по “табакеркам” Россия уже выполнила. А заодно – и по “врагам народа”, “вредителям”, “неблагонадёжным”, “нежелательным” и “агентам”.
Теперь перед ней стоит план по военным преступникам.
*****
И ещё. Нам рассказывали: сколько “набрали” и сколько отправили “на линию”. Это преподносилось в том плане, что не надо волноваться: дескать, “на линии” оказалось не так много.
Другие разъясняли, что это были те, кем “затыкали” “дыры”, в то время как оставшихся обучали и готовили.
Я знаю, что на войне убивают и погибают, что там каждый день принимаются решения: кому жить и кому – умирать. Я знаю, что есть слово “надо”.
Мне понятно, почему так делали осенью 1941-го года. Мне не понятно – почему это “повторили” осенью 2022-го.
У К. Симонова есть место про линию, которая разделила всех на живых и мёртвых. Истинный гуманизм (возвращаясь к этой теме) заключается не в страстях по мокрым ногам в холодных окопах, а в линиях между живыми и мёртвыми, которые кто-то возомнил себя в праве провести; а также – между преступлениями, невинно убиенными жертвами и грядущим наказанием: те линии, которые ещё только предстоит начертать.