Продолжив своё путешествие по полигону Боча, три богатыря добрели до самих позиций с
которых проводили учебные стрельбы.
Только что отстрелялись десантники и строем покинули огневой рубеж.
Наша же троица прямиком проследовала в кабину управляющего мишенями.
Познакомились с двумя солдатами, один оказался Жекиным земляком, и тут же попросил
помочь.
Оказывается после стрельб осталось несколько цинков с патронами.
Обычно солдаты их продавали местным крестьянам, но сегодня должен был приехать генерал,
поэтому надо расстрелять патроны.
На рубеже лежало несколько местных автоматов.
Вот из них и предлагалось расстрелять эти коробки с патронами.
Жека остался помогать земляку, а двое из ларца пошли дальше исследовать полигон.
Единственное о чём просил Жеку земляк, так это о том, что бы он не сжёг автоматы.
Надо было стрелять только одиночными и меняя каждые десять патронов ствол.
Жека принялся к выполнению просьбы. Оказалось, что расстрелять несколько цинков не так уж
просто.
Через пару часов, когда Жека выпустил последний патрон, пальцы у него потеряли кожу на тех
местах, которыми он тёрся при зарядке патронов в магазин, все ладони были изрезанны о новые
автоматы, на которых были не стёртые заусенцы, лицо покрылось гарью, а голова болела от
выстрелов.
Жека решил пойти помыться, ведь времени ещё было только около двенадцати, и ходить по
полигону с такой рожей было позорно.
Зашёл в казарму помылся по пояс, одел х.б, и пошёл искать своих двоих из ларца, нашёл их без
труда, оба шлялись возле караулки.
Тут подъехал УАЗ, из него вышел генерал в сопровождении водителя и лейтенанта.
Троица не стала прятаться, так как генерал был чужой, и бояться его было нечего.
Поэтому вся троица прямо не отставая последовала вслед за свитой генерала.
Генерал был явно чем то раздосадован. Он пошёл сразу на линию огня, там был полный
порядок, всё выглядело нормально, перед мешками с песком расстелен брезент, гильзы в
специальных ящиках, автоматы на местах.
Но генерал приехал не хвалить, а наказывать, поэтому он прошёл на лесопилку, там из огромных
стволов изготавливали мишени и прочее оборудование.
Там раздетые по пояс солдаты распускали на доски брёвна огромной циркуляркой.
Наорав на солдат за то, что они одеты не по форме, злой генерал пошёл осматривать полигон
дальше.
Выйдя из лесопилки генерал увидел на полигоне большое стадо овец.
Он пошёл к стаду и тут он увидел, солдата который сидел на пеньке, и даже не думал встать и
отдать генералу честь.
Генерал подошёл быстрой походкой к солдату стал перед ним и с удивлением смотрел на
солдата, который в позе мыслителя сидел и думал о чём-то своём.
Постояв так несколько секунд генерал бахнул наглого солдата в ухо ладонью, тот упал и вставая
с удивлением смотрел на генерала, который уже орал, что солдаты распустились до такой
степени, что генералам честь не отдают.
А так как за генералом уже бежало несколько офицеров с самого полигона, то один из офицеров
паровозным шепотом сказал генералу — Товарищ генерал, это не солдат, это мадьярский
пастух.
Тут генерал взревел ещё больше, он орал — А всё продали! Вы наверное и автоматы мадьярам
продали?!
И тут как на зло под горячую руку прибежал начальник полигона, он вытянулся перед
генералом во фрунт и представился.
Вместо приветствия от генерала он получил мощный удар в свою круглую морду, упал и
притворился , что он потерял сознание.
А генерал орал минут десять. Майору неудобно было так долго изображать мёртвого, он
потихонечку встал и стоял перед генералом, который продолжал его распекать.
На полигоне действительно сложилась атмосфера курорта.
И это было видно не только генералу, но и любому солдату.
Все, кто хотел, ходили в одних штанах, мало того, когда приехал генерал, солдаты даже не могли
одеться, так как не помнили где оставили свою одежду.
Стадо овец паслось не только на технической части полигона, но и на самом стрельбище, в то
время когда стрельб не было. Это были проделки солдат, так как они разрешали мадьярам всё
что угодно за бутылку вина.
Атмосфера курорта так и витала в воздухе, а в армии всё должно быть единообразно и грустно.
Генерал наорав на майора сел в свой УАЗ и уехал. А троица крутилась возле начальника
полигона совершенно спокойно, так как было видно, что он сейчас в таком состоянии, что точно
их не вспомнит. Майор утирал кровь с лица и радовался, что его не перевели куда нибудь на
Камчатку, а получить по морде, это что — дело привычное.