Если бы Матвей с бабками не поздоровался, может, они бы его и не заметили. Они в это время очень оживленно разговаривали между собой и по сторонам не смотрели. Но он обратил на себя внимание.
- Здорово, бабульки! – поприветствовал, он их, но вот не успел отойти, как одна из них схватила его за рукав: - О, на ловца и зверь бежит! Как там твоя краля поживает? А Дарька то молодец! Правильно досталось крале то твоей, поделом! –
Ничего не понял Матвей. Никто в деревне не принимал всерьез бред, который часто несли эти две ополоумевшие бабки.
Говорили они разом, кивая головами и глядя друг на дружку, вели свой, только им понятный диалог. Матвей махнул рукой и пошел дальше.
Насколько Дашу за её кроткий и спокойный характер в деревне любили и жалели, настолько неприязненно относились к Веронике и её матери, появившихся у них в деревне несколько лет назад.
Уйдя из семьи, Матвей настроил всех вокруг против всё женское население, и добрую половину мужской. Происшествие с дракой наделало много шума, и мало кто сочувствовал, а наоборот, у каждого колодца местные кумушки перемывали косточки разлучнице.
А Матвей всего этого как будто и не замечал. С тех пор, как он ушел от жены и сына, он был спокоен. О Даше он и не вспоминал, словно ее и не было в его жизни.
Жил он в доме Вероники и её матери, которой в доме никогда не было слышно. Днем, пока дочь и Матвей были на работе, она управлялась по дому и хозяйству, а Вероника ничего по хозяйству не делала.
Когда в этот вечер он заявился домой от крестного, все было по-другому. Едва он перешагнул через порог, как мать Вероники набросилась на него с упреками в адрес жены.
Какими только словами она не поносила бедную Дашу, угрожала, что посадит мерзавку.
- Да я её в тюрьме сгною! – орала она визгливым голосом – не знает она, с кем связалась. –
Вероника с несчастным видом и необычно притихшая сидела на диване; Красивое лицо украшал уже налившийся синяк на оба глаза; видимо, удар прилетел в переносицу.
- Между прочим, я медика вызывала, побои сняты, так что твоей козе не отвертеться. Сядет, как миленькая! – верещала мамаша.
Матвей с обалдевшим видом стоял посреди комнаты. Зная Дашу, ему было трудно поверить, что она способна на такое.
Мать еще долго бы разорялась, если бы Вероника на неё не прикрикнула: - Ну, все, хватит, поорала, пора и честь знать. - И мать так же резко прекратила истерику, махнув рукой: - Делайте, как знаете. – и ушла с глаз долой.
Оставшись вдвоем с Вероникой, Матвей наконец, смог заговорить: - Ты, может , расскажешь, что случилось? –
- А что могло случиться? Твоя курица вдруг взбесилась и накинулась на меня с кулаками средь бела дня на виду у всей деревни! Видимо, любит тебя до сих пор. –
Ты меня прости, но Дашка вообще никогда не дралась, поверить не могу! –
- Так, значит, поверить не можешь! А ты пойди сейчас к ней, да сам и спроси с неё, а коли меня любишь, то спроси по всей форме, чтобы у неё не только рожа, но и голова вся посинела, иначе я тебя не пущу больше, иди куда хочешь! –
Выплюнув на Матвея весь свой яд, Вероника уселась на диван, сердито сложив руки на груди.
Еще толком так и не поняв, что делать дальше, он пошел на кухню, достал из буфета графин с наливкой, и прямо из горла стал жадно пить.
Винные пары с непривычки здорово ударили в голову. В перемешку со злостью получалась гремучая смесь. Дальше, уже не осознавая своих поступков , он отправился в родной дом.
***
Даша спала чутко, как и все матери. Едва в кроватке заворочался сынишка, она открыла глаза. Сразу же все, что было вечером, встало перед её глазами.
И, если каждое утро до этого она надеялась, что едва она откроет глаза и увидит рядом мужа, то сегодня страх уступил место надежде.
Она лежала на своей кровати одна, занавеска была на месте. Вера вчера навела кое- какой порядок. Выглянув в горницу, Даша увидела, как свекровь спит сидя, опустив голову на грудь и положив руку на люльку, в которой Захарка таращит сонные глазенки.
Волна нежности затопила сердечко, поднялась к самому горлу комком, который не давил, а растекался по груди горячей струёй.
Да и немудрено! Вся рубаха была мокрой, пора было кормить. Осторожно, чтобы не потревожить бабушку, мать достала сына из люльки, и приложила к набухшей груди.
Захарка был очень спокойным ребенком, капризничал мало, а сегодня с утра даже не пикнул. Молча сосал мамину грудь, нахмурив бровки, как будто о чем то сосредоточенно думал.
Думала и Даша, и думки её были далеко не радостными. Откуда пришла эта беда, и как может так быстро измениться человек? Знавшая своего мужа с детства, но, не знавшая его таким, она не в состоянии была враз перестать его любить.
Малыш наелся и снова уснул, Было раннее утро. Просыпалась деревня, наполняя воздух петушиными криками, пением птиц и другими звуками, чем наполняется деревенское утро.
Выйдя во двор, она не нашла в стайке корову, только подойник полный молока стоял в сенях, и поняла, что Вера уже выгнала скотину в стадо.
Даше осталось только процедить и прибрать молоко. По привычке быстро и бесшумно передвигаясь по дому, приготовила нехитрый завтрак для свекрови и стала собираться на работу.
Свекровь уже проснулась, села к окну и расчесывала свои волосы, молча и безучастно глядя во двор.
- Верка сказала, что на почте отпросит тебя, может, не пойдешь сегодня? –
- Мама, я же не больная, с чего прохлаждаться? – сама Даша с тревогой смотрела на свекровь. Та выглядела неважно, видно было, как надломило предательство сына и без того больную женщину.
- Ох, дочка, как мы жить то будем стобой? Раненый раненого повезет, да? Вот в старину говорили: кто украл, согрешил один раз. А у кого украли, тот сто раз грешен.
Матвей согрешил, а я вот все думаю, один он в этом виноват, али его кто надоумил, на всех грешу. Я ведь его не таким растила! Ты уж прости меня, доченька, все для меня дурно сейчас, места себе не нахожу. –
- Не надо так говорить, мама – возразила Даша, всяко бывает, все наладится. Матвей не плохой, ты лучше всех знаешь, и я знаю. –
Даша как могла, успокаивала свекровь, но надо было уже бежать на работу, и Мария снова села на свое рабочее место около колыбели внука.
Прежде, чем на почту, Даша отправилась в амбулаторию и попросила фельдшерицу Татьяну Федоровну, прийти к ним домой, попроведать свекровь и сынишку.
- Боязно мне за мать, что -то плохо она выглядит, а она одна дома с маленьким. Я побыстрей управлюсь и прибегу домой. –
- Ладно, ладно, не переживай, прямо сейчас и пойду. – Почти все в деревне были в курсе того, что происходило у них в семье, а Мария к тому же, стояла на учете в амбулатории последние годы.