Зима, мне лет 9. Выхожу из нашего барака и иду к бабушке в двухэтажку. На руках варежки, в одной из них дырка, но она во втором, внутреннем слое, можно идти и трогать ее, никто не видит, а у тебя там целое представление.
Идти до бабушкиного дома метров 300, на улице темно, снег скрипит под ногами, печной дым смешался с зимней свежестью. В подъезде ещё темнее, надо сбить с валенок снег. Топнуть сильнее, глухой звук. Я перед квартирой бабушки, номер три. Маленькие сенцы, в один шаг, там тоже нет света, где-то на стене висит коромысло, его не видно, но оно есть. Им ещё иногда пользуются.
Бабушка встретит малиновым вареньем. Оно у неё очень вкусное получалось. Потом сидим в комнате, в гостиной. Это сейчас гостиная, раньше был зал. В зале круглый стол, синяя плюшевая скатерть с кистями, на ней несколько выжженных уксусом пятен. От этого скатерть ещё интереснее. Хотя помню бабушка ворчала на того, кто прожег ее.
С бабушкой можно говорить, можно молчать. Вокруг много книг, стопки газет, все крайне интересно. Но пора домой. Назад можно и нужно пойти не тем же путём, а выйти из подъезда налево, потом свернуть направо. Здесь ещё стоит деревянная горка. Можно прокатиться.
Путь от бабушки до дома мог занять у меня час, я могла идти эти триста метров долго, все время встречая повод подумать, развлечься. Я иду к фонарю возле белого красивого дома. Фонари у нас были только возле домов, этот фонарь я вспоминаю, как чудо. Бывает, накатаешься на горке так, что дымиться начинаешь, ввалишься в этот фонарный освещённый круг и замираешь.
Однажды мы так ввалились целой компанией, ловили снег языком, и, кажется, дали клятву помнить этот день. Но может, я и придумала.
Снег летит, фонарь подсвечивает снежинки, в воздухе играет беззвучная мелодия счастья. Это было детство, когда Мама всегда была молодой и о вечности я знала не понаслышке. Я и была этой вечностью.
Автор: Ирина Чехова
Фотография: Ольга Агеева