Вечер покрыл полуденные лужи коркой крепкого полированного льда. Грязный снег, ещё не успевший закрепиться на пространствах морозцем и утоптанностью ногами пассажиров пригородных поездов, высился глыбами на обочинах дорожек. Небо проткнули яркими блёстками звёзды. В воздухе стелился ни с чем не сравнимый запах электрички, такой приятный и раздражающий одновременно. Если утром он олицетворял сумрачную толпу недовольных лиц, иней на воротниках, сонное тепло вагона, то вечером становился признаком скорого прихода домой.
Лида спешила. Суматошные мысли крутились в её голове быстрее и внезапнее, чем разъезжались каблуки на льду. Она зыбко балансировала на гладкой блестящей дорожке и резко выправляла курс рукой. Надо было им именно сегодня устраивать капустник! Еле-еле продукты раздобыли, нарядились, каблуки эти чёртовы, а теперь вот Лида (единственная иногородняя в коллективе) с трудом успела на последнюю электричку и с черепашьей скоростью стремилась домой.
«Девочки, начинается последнее десятилетие двадцатого века, неужели не отпразднуем?», поднимала брови завуч и окидывала испытывающим взглядом педсовет. Лида, как сейчас помнит, смущённо потупилась и мысленно перебрала в голове варианты еды, возможные для приготовления. Словом, все принесли то, что могли достать, нарубили два вида салатов, открыли бутылку шампанского. А что, собственно, весь Лидин класс закрыл четверть без троек, и она могла себе позволить расслабиться и проводить старый год. Из дома она, конечно, забрала последние две банки консервированного горошка, но это ничего, она что-нибудь придумает. В конце концов, папа с работы принесёт!
Толпа пассажиров электрички явно не употребляла шампанского и не носила каблуки, потому, спустя пять минут, Лида уже ковыляла по глади льда в одиночку. Скорее бы уже домой, греться! С утра декабрьское солнце тускло явилось в окне, затем скрылось за тучами и посыпал противный мокрый снег, тут же, на выбоинах асфальта, превращавшийся в лужи. После полудня почернели отсыревшие сугробы, весенняя капель в водостоке убила последнее новогоднее настроение. Но уже к концу шестого урока ветер короткими порывами стучал в тяжёлые оконные рамы школы: сейчас-сейчас, я поймал зиму и велел ей вернуться! От щелей створок отлетал паралон (из старых матрасов, каждая учительница несла в класс свой материал для заделывания щелей), и было видно, как отступают набухшие тучи, а тяжёлое зимнее небо дышит на землю морозом.
Лида поёжилась и бросила быстрый взгляд на витрину магазина. Да, сегодня она уже ничего не успела купить, отправится завтра с утра. На рынок, да, лучше на рынок. Господи, только бы мама догадалась купить что-то заранее на праздничный стол! Лида ведь и полпалки колбасы на капустник притащила…
За спиной послышался тихий металлический лязг. Лида рада была бы ускориться, но ноги предательски скользили и создавалось ощущение, что на каждом шагу каблуки отправятся по одному маршруту, а остальная часть сапог вместе с Лидой – по какому-то другому. Возможно, даже в травмпункт.
Металлический лязг приближался и оказался глухим ритмичным звуком. Несмотря на неспокойное время, Лида не особо боялась незнакомцев на улицах. Она живёт в этом городке с детства, знает половину жителей и все дороги. А что фонари не горят и на улице никого нет – так это дело в провинции привычное.
Звук стал ещё ближе, теперь он сопровождался шарканьем ботинок по льду и скупыми вздохами из-за потери равновесия. Лида посторонилась, и в тот же момент мужчина в кожаной куртке, гружёный парой пакетов и металлической сеточкой с двумя десятками яиц (источником того самого лязга), неловко обогнал её на льду. Он торопливо скользил домой, но хрупкость драгоценной ноши заставляла быть осторожным. Вот ведь повезло! Лида завистливо посмотрела на металлическую сеточку. Это он завтра без головной боли отварит яиц и на оливье, и на рыбный, и на селёдку под шубой… А в пакетах что? Лида вытянула шею и попыталась различить в темноте степень их наполненности. Явно и банки консервные есть, и колбаса. Затарился мужик на славу, вот и спешит домой, к жене. Интересно, а папа успел купить что-то после института?
Пешеходная тропинка огибала склад, тёмной бесформенной махиной взгромоздившийся на пути, за ним следовал сквер, пожарная часть и, наконец, жилые кварталы. Лида жила во втором по счёту доме и идти оставалось всего-то минут десять. Мужчина уже скрылся за поворотом, как вдруг послышался характерный звук падающего тела. Лида ускорилась, рискуя растянутся неподалёку.
Он лежал на животе, широко распластав руки и ноги. При полном отсутствии фонарей было невозможно различить, в каком состоянии находился упавший, но на подходе Лида едва не споткнулась об упавший пакет с банками. Она схватила его и устремилась к мужику. Тот поднимался.
- Сейчас-сейчас, - Лида заботливо подхватила его под руку и стряхнула снег с кожаной куртки.
- Как же это я…
- Да скользко, темень какая! Ничего, в сквере уже посыпано песком и фонари горят. Вот, вот, аккуратнее. Пакет ваш?
- Мой.
Лида тревожно заглянула в глаза собеседнику:
- А это… Яички-то целы?
Мужчина смущённо опустил взгляд и буркнул себе под нос:
- Целы.
- Ну, всего доброго!
Лида резко выпрямилась и устремилась к свету фонарей. Именно в тот момент она заметила впереди фигуру мужчины с пакетами и металлической сеткой яиц, он спокойно шагал привычной дорогой. В темноте упал другой.