Старообрядцы видели в Наполеоне Бонапарте воплощение Антихриста и были уверены, что именно этот император станет предвестником конца света. Обоснование они изложили в эсхатологических сочинениях, которые проанализировала и описала заведующая лабораторией археографических исследований УрФУ Ирина Починская.
«С начала своей истории старообрядцы не сомневались в том, что Антихрист, появление которого предшествует концу света, либо уже воцарился в мире, либо вот-вот объявится. В связи с этим они продолжили возникшую еще до раскола церкви традицию “фактологического доказательства” и хронологических расчетов, чтобы определить точное время воцарения Антихриста. За основу в этих вычислениях старообрядцы брали “звериное число” 666, указанное в Апокалипсисе, как символ Антихриста, в сочетании с различными системами летоисчислений. Например, конец света ожидался в 1666 году, с учетом земной жизни Христа — в 1699-м», — поясняет Ирина Починская.
Авторы эсхатологических сочинений размышляли о признаках конца света и находили соответствия между какими-либо происходящими современными событиями и пророчествами библейских текстов. Это усиливало народные ожидания скорого наступления последних времен. Особенно сильными они были, например, во второй половине XVII века в связи с церковной реформой и династической борьбой, а также в период правления Петра I.
«В соответствии с теорией чувственного Антихриста, по которой враг рода человеческого является в мир и воплощается в одном персонаже или в нескольких, в старообрядческой литературе все русские государи, начиная с Алексея Михайловича, санкционировавшего церковную реформу патриарха Никона, объявлялись воплощением Антихриста или его предтечей.
Среди образов в контексте теории чувственного Антихриста особое место занимает фигура Петра I как первого императора; в большинстве старообрядческих сочинений отсчет русских правителей, в которых воплотился Антихрист, начинается с него, а не с Алексея Михайловича. Наряду с русскими царями в качестве воплощения врага рода человеческого в старообрядческой литературе выступает и Наполеон Бонапарт», — добавляет Ирина Починская.
Представления о Наполеоне-антихристе у старообрядцев возникли не на пустом месте, отмечает историк. Этому способствовал популярный в XIX веке немецкий писатель-мистик Иоганн Генрих Юнг-Штиллинг, который в своих сочинениях именно так определял Наполеона, а войны с ним называл противостоянием антихристовой силе. Также свое содействие в создании образа Наполеона-Антихриста оказал Синод.
«В связи с царским манифестом о начале войны с Францией в 1806 году Синод выпустил “Объявление”. Его оглашали после служб. Там Наполеона называют “неистовым врагом мира”, “отложившимся от христианской веры”, а законы “богопротивной революции” 1789 года, благодаря которым Бонапарт пришел к власти, именуются антихристовыми. Однако у официальной церкви применение этих эпитетов носило метафорический характер.
На этой почве старообрядцы создали целый ряд сочинений о Наполеоне-Антихристе. Свою роль сыграло и созвучие имени французского императора с упомянутым в Апокалипсисе Аполлионом, что означает “губитель”, поэтому во многих старообрядческих сочинениях имя Наполеона пишется как Аполион», — заключает Ирина Починская.
Тексты, которые анализирует историк, доступны в полном варианте ее монографии. Кроме того, в издании обозначены аспекты создания сочинений и их бытования, которые связаны с Уралом. Монография Ирины Починской подготовлена в рамках госзадания Министерства науки и образования России по теме «Региональная идентичность России: компаративные историко-филологические исследования».