Подростковый протест, неважные отношения с мачехой, отец, с головой ушедший в работу, — всё это как-то разом навалилось на симпатичную миловидную Лизу. Кроткое нежное создание быстро и уверенно деградировало в разбитную девицу с ярко накрашенными губами и легким тремором по утрам в понедельник. К третьему уроку отпускало. Учителя, конечно, били тревогу, беседовал психолог, завуч, директор даже, но толку было ноль. К восемнадцати годам жизнь дома стала невыносима, мачеха её ненавидела, отец не понимал, родственники презирали. На всём белом свете было только два светлых пятна — её одноклассники Серёга и Саша.
Трудно было представить себе более разных ребят, чем эти двое. Общего у них было только большое светлое чувство к ангелоподобной Лизе. Серёга был невысок ростом, коренаст и задирист. Саша, умничка и отличник, худой и длинный как оглобля, был сама рассудительность и спокойствие. Саша снабжал её заточенными карандашами, решениями задач по алгебре, помогал с химией и умел смотреть на нее особым телячьим взглядом. Серёга ставил фингал каждому, кто посмел обидеть его ненаглядную Лизу.
Она и дальше продолжала бы водить обоих за нос, не отдавая предпочтения ни одному из них, если бы не один случай. После очередного скандала с мачехой, Лиза, хлопнув дверью, в одном свитере, в слезах выбежала из дома и буквально столкнулась с Серёгой. Тот был со своими друзьями, крепко сбитой компанией крепко сбитых парней. Быстро сориентировавшись в ситуации, Серёга накинул на нее свою куртку, вытер слёзы, обнял, и повёл к себе домой. Вместе с ними потащилась вся Серегина банда. Они были не разлей вода, все семеро, занимались в одной боксерской секции, жили в одном районе и единодушно признавали в Серёге лидера.
Дома Серёга налил ей водки, она долго отнекивалась, но потом сдалась, выпила, и тепло разлилось по желудку, согрелись руки и – с утра ничего не ела – ударило в голову. Но ничего страшного с ней тогда не случилось. Серёга действительно был влюблён. Вся банда расселась вокруг Лизы, кто на диване, кто на полу, слушали, сочувственно кивали. В этом возрасте у всех были проблемы с родителями.
Так и повелось. Чуть что, она сбегала из дому к нему, они шатались со всей компанией по району, выпивали в парке из белых пластиковых стаканчиков, устраивали вечеринки. Алкоголь придавал им уверенности, дарил ощущение взрослости и крутости. Необычная группа пугала и притягивала взгляды прохожих. Семь добрых молодцев и девочка с ярко накрашенными губами. Зачем всё это надо было Сергею, остается большой загадкой. Папа у него был большой начальник. Когда Серега окончил школу и ему исполнилось восемнадцать, отец оставил ему квартиру, а сам съехал в загородный дом. Получив полную свободу, Серёга, против ожиданий соседей, проявил чудеса здравомыслия. Для начала, собрав своих богатырей, толкнул речь, вследствие которой все дружно явились в военкомат и год отсутствовали в родном районе.
Вернувшись из армии, первым делом он кинулся к Лизе и был шокирован её состоянием. Частые и обильные вечеринки, которые они устраивали до армии, никак не сказались на друзьях-боксерах, но очень даже сказались на Лизе. Пока тусовались вместе, он не видел и не хотел видеть изменения, которые с ней происходили. Сейчас же, проведя в разлуке с ней целый год, он увидел не ангела, а настоящую гопницу с хриплым голосом и немытыми волосами. Лиза бросилась ему на шею, и, размазывая тушь вперемешку со слезами по лицу, уткнувшись ему в плечо и захлебываясь рыданиями, рассказала как ей плохо тут, с мачехой и отцом, которому до неё нет дела. Молча, сопя раздувшимися ноздрями, он взял её рюкзак, покидал в него какие-то её вещи и забрал её к себе домой.
Так потекли их дни. Серёга со своими братанами, не без помощи его отца, открыл автосервис. Они пропадали там целыми днями, приходили домой голодные, пахнущие машинным маслом. Заказывали пиццу, или варили пельмени в огромной кастрюле, садились за стол, до отвала наедались, ну и выпивали, под такую-то закуску. Ночевали у Серёги, вповалку, кто на диване, кто на полу.
Лиза же просыпалась к обеду, и ей необходимо было опохмелиться. После лежала в полудрёме у телевизора, ожидая возвращения своих богатырей.
Раз, возвращаясь из гаража, они встретили по-прежнему худого и длинного, как оглобля, Саню. Серёга искренне обрадовался бывшему однокласснику. Конечно, он прекрасно знал, что тот был влюблён в Лизу, но, как более удачливый соперник, не имел к Сане претензий и даже немного жалел его.
В разговоре выяснилось, что отличник наш поступил в мед, учится на нарколога и уже даже была практика в отделении наркологии. И тут - Серёге словно пощёчину влепили - Саня безо всякого перехода спросил про Лизу. Сказал, что не видел её уже очень давно, хоть и живет рядом, а когда видел в последний раз, очень она ему не понравилась, в смысле состояния. Беседа стала раздражать Серёгу. Он довольно грубо свернул разговор, свистнул своих братанов, деликатно топтавшихся в сторонке, и двинул домой.
Осенью Лиза заскочила домой за тёплыми вещами, рассчитывая никого там не застать, но мачеха, как назло, была дома. На удивление, встретила Лизу спокойно, даже доброжелательно, и когда Лиза уже уходила, пригласила её выпить чаю. Рассказала, что знакомые привезли ей из Индии волшебный порошок, который снимает интоксикацию, улучшает кровоснабжение мозга и прямо творит чудеса. И применять просто: достаточно добавить чайную ложку порошка в чай. И добавила. Лиза хотела побыстрее уйти, сидеть на кухне с ненавистной мачехой ей было невмоготу. Осушив чашку в три глотка, она почти выбежала в подъезд, так что мачеха буквально в последнюю секунду сунула пакет с порошком Лизе в карман.
Вернувшись в этот день вечером из гаража, Серега с братанами застал её без сознания с еле прощупывающимся пульсом. Рядом лежала пустая бутылка из-под пива. Он с минуту оторопело глядел на неё, потом набрал Сане.
Все семеро, сидя в гостиной, наблюдали, как носится между кухней, туалетом и спальней взмыленный Саня. Увидев злосчастный пакетик, он просто впал в неистовство. Кричал, что это для неё яд, что она сейчас тут умрёт, и чтобы они даже и близко к ней не подходили. И они не подходили. Молча слушали, как громыхает тазик и как причитает Саня, ставя капельницу.
И вот, наконец, в полной тишине её голос:
— Как долго я спала?