Крики петухов на рассвете, мычание коров, подгоняемых в стадо звонкими щелчками кнута, напоенный запахом свежей травы и роз ветер…
Сон как рукой сняло. Хотелось немедленно уехать, но ведь от себя не убежишь. Что толку менять город за городом, когда прошлое никуда не денешь. Надо разбираться. Вот только Ольга…
Её ресницы слегка подрагивали – она видела сон. Хорошо, не то напугавшее меня в гостинице состояние анабиоза! Ну, и, в конце концов, не будет же баба Дуся собственную внучку губить? Значит, подруга в безопасности. Пусть отдыхает. А я займусь делами.
– Встала? Ранняя ты пташка!
Баба Дуся процеживала утреннее молоко. Белая струйка лилась из блестящего подойника в настоящие глиняные крынки.
– Умывайся, сейчас завтракать будем! А пока вот, выпей-ка. Парное! Чай, в городах своих такого и не едали!
Хозяйка сняла с горшка сложенную в несколько слоев марлю и щедро плеснула молока в большую кружку. А потом добавила горбушку ноздрястого белого хлеба:
– На опаре! Сама пекла, в печи.
До чего же одуряющий аромат! Так и захотелось ощутить вкус этой роскоши. Но осторожность не позволяла: кто знает, что там на еду наговорено. А баба Дуся словно и не видела замешательства: мыла подойник.
Из неловкой ситуации спасла Ольга. Вошла, потягиваясь, еще не совсем проснувшись, и сразу цапнула кружку:
– Молочко-о-о, – протянула мечтательно.
Бабушка глянула в её сторону, но ничего не сказала. Стало стыдно: ни за что обидела подозрением. Ну кто меня здесь травить будет? Я Аллиану живой нужна!
– Там если не хватит, еще берите! А я пойду курям корма сыпану, – баба Дуся подхватила сито и скрылась за дверью. Было слышно, как она возится в сенях, набирая зерно.
– Ты сегодня даже раньше меня! – зевнула Ольга. – Слушай, айда купаться! Как в детстве, с мостков!
Узкая речушка протекала в овраге, сразу за домом бабы Дуси. Весной она разливалась, бурлила злым потоком, затопляла часть огорода, отчего вскапывать его приходилось гораздо позже, чем остальным. Зато летом не нужно было далеко идти за поливной водой: опустил моторчик, и радуйся!
А уж детям какое было раздолье!
Я прибегала к Ольге, и в перерывах между игрой в куклы и катанием на веревочных качелях, мы купались. В жаркий год вода едва до колен доходила, и взрослые не беспокоились.
Но не пересохла ли речушка за эти годы?
– А вот и посмотрим!
Ольга, живая, словно пламя, как была в шортах и топе, заменяющих ей пижаму, так и выскочила в огород.
Утоптанная тропинка позволила спокойно спуститься по склону. Мостки, на которых баба Дуся полоскала белье, когда еще не было современных стиральных машин, стояли на месте.
Веселый визг Ольги огласил окрестности, пронесся по оврагу. Доски отозвались стуком, когда она пробежала по ним, и скрипом. А потом… обвалились.
Нет. Просто рассыпались мелкими опилками. Подруга барахталась в смеси воды и дерева, а ручеек, с виду такой же мелкий, как и раньше, теперь казался бездонным омутом. Потому что Ольга уходила туда с головой, лишь изредка выныривая, чтобы глотнуть воздуха.
Кричать она не могла. Зато я визжала за двоих.
Как скатилась по склону, как врубилась в ставшую жесткой воду – не помню. Лишь пальцы на моем запястье. Холодные и… острые.
************************************************************************************