У Ларисы Петровны внучок имелся, Сережа. Сын единственного сына. Внучка своего Лариса Петровна обожала, конечно. Но волновали ее некоторые моменты. Казалось ей, что как-то нехорошо его воспитывают родители. Как-то даже и не озабочены воспитанием вовсе. И дитя их балованный рос. Капризный до ужаса. И все наперекосяк делал.
Говорит ему, к примеру, бабушка:
- А ну-к, Сирожа, садись-ка буквари читать. Папенька твой в детские годы чтением очень увлекался. За уши от книжки было не оттянуть. Даже с фонариком ночами читал. Мы фонарик отнимать - глаза, мол, спортишь, - а он все равно читает! Так уж рвался к литературе. И скорость чтения замечательная у него была. Триста слов в минуту.
А Сережа нос морщит и кота Васю пичкать бежит.
- Я, - кричит Сережа, - больше котами увлекаюсь. Очень их пичкать мне нравится. А книжки ты, бабуся, сама читай - пока зрение имеется.
И не читает, а кота Васю из-под диванов волочит. Кот верещит, на Ларису Петровну с надеждой смотрит. Спасите, мол, и помогите, люди добрые. А Сережа ему на хвост нитку вяжет, хохочет и заливается.
Или вот на курорт их вместе отправили - бабушку да Сережу. На курорте море и завтраки.
- Смотри-ка, Сирожа, - Лариса Петровна все говорит, - какая тут, на курорте, фауна необычная. И флора потрясающая. Давай-ка ее поизучаем. Тащи энциклопедию для умных деток - будем жужелиц рассматривать. И читать вслух про жизненный их недолгий цикл. Папенька твой, помнится, все жуков в карманах носил и гербарии засушивал - изучал окружающий мир. Потому и стал известным ботаником.
А Сережа нос морщит.
- Я, - отвечает внук, - лучше в планшете на драки и гонки без границ погляжу. Это мне интереснее всего на свете. Призвание у меня такое. А про всяких червяков скучноватым кажется. И в ботаники я не желаю. Вырасту и гонщиком стану. Или драчуном по боксу. Я и сейчас любому накостыляю. Особенно если ботанику.
Лариса Петровна, конечно, рот ладонью прикрывает в ужасе. Не хочет, чтобы Сережа дрался или в гонщики поступал. И сидит - жужелицу в одиночестве рассматривает. А Сережа рядом губами прунькает - на гонке будто едет. Десять лет парню. А он - прунькает. И у Ларисы Петровны давление шалить начинает от таких картин.
Или вот завтраком внука своего кормит.
- Ешь-ка, Сирожа, полезную кашу, - говорит бабушка, - и бутерброд с маслом. Это завтрак полезный - вырастешь тогда высоким и не пузатым. И все девочки за тобой бегать станут. Все-все. Даже вон та Машенька, которая с косой на голове.
И ложку с кашей в рот ему сует. А Сережа плюются на скатерть. И конфеты разворачивает украдкой.
- Мне, - Сережа говорит, - от каши становится тошно в организме. Лактозу не перевариваю. Родители мои кашу меня есть не принуждают. Они иной системы придерживаются. Чего мне хочется - то и ешь себе. И дома я все конфеты ем. Или печенье ем. Иногда варенье еще ем. А более ничего мне и не хочется. А девочки - все такие дурочки. А Машенька еще и козявки ест. Сама на ней женись. Ха-ха.
Вот такое это воспитание было. Лариса Петровна и с сыном беседы вела, и с невесткой. А без толку все. У нас, говорили сын с невесткой, своя система воспитания. И Сережа наш положительный ребенок. И все дети нынче такие.