"Алиби для музыканта". Глава 19
После того, как они попрощались с Дашей и слава вернулся в свой дом на далекой окраине (а фактически на отшибе) деревни Зазимье, он загрустил. Сатурн привычно тёрся об ноги хозяина и урчал, призывая приласкать или поиграть даже, но на него никто не обратил внимания. Обиженный, кот забрался на кровать в маленькой спальне, понюхал подушку, которая пахла теперь как-то странно: не привычно, хозяином, а той девушкой, которая у них гостила недавно. Не то чтобы Сатурн был против посетителей. Он просто не знал, зачем они тут. Им и вдвоем хорошо.
Кот улёгся поудобнее, положив большую пушистую морду на подушку, втянул несколько раз приятный запах (та девушка была к нему очень добра, и ему понравилась) и уснул. А вот его хозяин, бывший музыкант Слава Бриллиант, теперь потерял покой. После отъезда Даши дом казался ему пустым и безжизненным. Даже тиканье часов перестало нравиться. Они словно отнимали у него секунды, минуты и часы жизни. Будто растягивали то время, которое он проведет тут один.
Стало грустно, невыносимо просто. Нацепив налобный фонарик, поскольку за окнами давно опустилась густая ночь, Слава вышел во двор. Достал топор из сарая и принялся рубить дрова. Махал руками отчаянно, и крупные куски дерева разлетались далеко в темноту. Когда устал, ощущая, как пот стекает по телу, скинул ватник, шапку, мокрую насквозь футболку и принялся обтираться снегом. Он колол тело, словно тысячами иголок. Но в эти мгновения парень не мог думать о Даше, это устраивало.
Вернувшись домой, он вытерся полотенцем, развесил мокрую одежду возле горячей печки. Подкинул в неё дров, потом вспомнил о Сатурне. Достал банку консервов, – стоило ими загреметь, как котяра сразу примчался, гулко топая лапами. Выложил содержимое в миску, потом сел за стол. Хотелось, несмотря на усталость, делать что-нибудь. Пойти куда-то, поговорить с кем-то… Чем-нибудь заняться, в конце концов!
Слава стал осматриваться. Неожиданно его взгляд упал на краешек синтезатора. Небольшой, созданный для детских забав, а не профессиональной работы, он был куплен пару недель назад. Бывший музыкант тогда ездил в Ледогорск за продуктами, увидел эту игрушку и не сдержался, купил. Привез домой, чтобы сочинять музыку. Но в голову не шло ничего. Убрал за шкаф.
Теперь вдруг потянуло. Слава достал агрегат, включил. Но тут понял, что электричества-то нет. Он последний раз запускал генератор вчера, когда тут была Даша… «Опять она», – подумал Слава и вздохнул. Но, мотнув упрямо головой, вышел в сени. Завел аппарат, и в доме сразу стало светло. Вернулся в комнату, поставил синтезатор на стол, включил. Закрыл глаза, положил руки на клавиши… И вдруг, неожиданно для самого себя, заиграл.
Мелодия полилась из-под его пальцев, словно где-то в глубине души какой-то очень маленький ростом, но могущественный волшебник открыл потайную дверцу. Синтезатор только успевал всё это записывать на жесткий диск. Забавно, но одна из самых популярных медиа-персон в России не знал нотной грамоты. Всякие там си-бемоли и ля-мажоры для него являли собой темный непроходимый лес. Как тот, что окружал теперь его дом.
Всё, что умел Слава, – это воспроизводить звуки из его головы на клавишах синтезатора. Этому нехитрому, как ему казалось, искусству он научился сам. Но вот спроси, как называется та или иная клавиша, и он бы только пожал плечами. Этому удивлялись те, с кем он раньше сотрудничал – аранжировщики, звукорежиссеры. Все те люди, которые когда-то работали с ним в одной команде.
Вскоре новая песня была готова. Слава записал её на синтезатор, прослушал. Понравилось. Больше того: впервые за многие месяцы он ощутил себя счастливым человеком. Ведь к нему вернулось то, без чего он жизни себе не представлял! Творчество! То есть жизнь и теперь есть, конечно. Биологическая. Существование. «Когда пишу музыку, – я живой», – сказал когда-то Слава. Теперь эти слова стали сбываться.
Он просидел до той поры, пока на улице не стала рассеиваться густая ночь. Сначала за окном всё стало густо-серым, затем светлело, потом начало алеть, и из-за вершин сосен показался краешек солнечного диска. Начинался новый день, а сна так и не было ни в одном глазу. Музыкант поднялся, потянулся, хрустнув суставами. Оделся и вышел во двор. Теперь тут можно было орудовать без фонарика.
Собрал вчера разбросанные поленья, взял лопату и проложил дорожку до бани, до колодца. Даже зачем-то до калитки, хотя никуда не собирался. Но когда встал рядом с ней, задумался, глядя в направлении деревни. Захотелось пойти туда, а зачем? Вскоре догадался: он очень хочет позвонить Даше, услышать её голос. «Глупо, – подумал Слава. – Я ей кто? Она получила свои фотографии, теперь обо мне забудет».
Вернулся домой, а всё равно тянуло к телефону, словно магнитом. Дома у него лежал новомодный смартфон, но толку от него? Здесь не ловит сотовая связь, её даже в Зазимье нет. Только проводной телефон работает. Да и то, если метель столбы не опрокинет. Позавтракав, но так и не вздремнув даже, Слава оделся, закрыл дом и пошёл в деревню.
По пути он всё думал о том, что скажет Даше. Просто «привет» и «как дела?» Это глупо. Так тривиально, аж скулы сводит. Но как тогда? «Надо спросить, как её расследование. Она ведь собиралась выяснить, что на самом деле случилось во время той аварии», – решил музыкант. Стало тоскливо. Он не верил в мысль Даши о собственной невиновности. Ведь было расследование. Изучались доказательства. Приводились факты. Суд вынес решение, а значит… Слава остановился. До деревни было ещё километра три, но идти расхотелось.
«Я преступник, я человека убил», – грустно подумал он, и радостная мысль о предстоящем разговоре с Дашей растаяла, как снежинка на горячей ладони. Развернулся и пошёл обратно. Проходя мимо заснеженной речки, которая журчала водой подо льдом, вдруг услышал какой-то странный звук.
– Ого-ги… де…
Слава остановился, прислушался. Повертел головой. Откуда доносится? Решил, что показалось и пошёл дальше.
– Омо-ти… те…
Музыкант снова замер. Снял меховую шапку. Затем, повинуясь наитию, пошёл к реке. Она была внизу, под невысоким, метров пять высотой, склоном. Другой её берег был пологим, там раскинулось просторное поле. Но местные знали: оно лишь так выглядит. На самом деле – болото, хотя и неглубокое. Слава подошел к краю обрыва, заглянул осторожно вниз.
– Э-э-эй! – донеслось уже отчетливее откуда-то снизу, там, где росли густые кусты.
Слава осторожно начал спускаться вниз. Может, топовый музыкант Бриллиант раньше и не сделал бы такой глупости – мимо бы прошел. Но за время, проведенное тут, в этом суровом краю, парень многое пересмотрел в своей жизни. Понял однажды, что если не будешь никому помогать, то не жди, когда попадешь в беду, что тебе придут на помощь. Потому теперь решительно лез к реке, рискуя каждую секунду сорваться вниз.
Спустившись, он вдруг увидел человека в тулупе. Тот лежал на берегу реки. Рядом валялись ружье и патронташ. Охотник стонал и бормотал «Помогите», совершенно выбившись из сил. Одна его нога была неестественно вывернута, из-под неё на снег накапала и замёрзла кровь. Но самое жуткое – из-под разорванных ватных штанов торчала ослепительно белая кость.
– Держись! – крикнул Слава, осторожно подходя к человеку.
– Слава Богу, – сказал тот устало.
Музыкант повернул его и всмотрелся в лицо. Хм… знакомое.
– Не узнал? – спросил мужчина. – Ростислав я. Ростя.
Слава его вспомнил. Как о нем отец Серафим говорил? Гениальный автомеханик. «Да, он ведь машину Даши чинит!» – вспомнил музыкант. Осторожно опустился перед Ростей на колени.
Глава 20
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...