О чём беседовать с изменчивой природой? Она меняется, и я не поспеваю ей отвечать раёшником из рая, элегией, сонетом или одой... Когда белО и ветер приутих, я принимаюсь вдруг за белый стих, но рифма «их» звучит во мне, роясь, - и белый стих стихает, не родясь. А тут капель и оттепель и грязь... Пора раёшник из райка тянуть, как вдруг мороз, в элегию вцепясь, меня толкает на сонетный путь! - и оду я пишу пушистой белке за все её подснежные проделки: «О, беличья судьба - величие стоп-кадра! Смесь дамского хвоста и детского азарта! Такой глазастой шкурки я не видал вовек! - Давай сыграем в жмурки, ловя губами снег...» Подобный импровиз, лишённый строгих уз, не требует ни виз, ни вдохновенных муз - достаточно окнА... 12 ноября 1999 г. Оскар Грачёв
О чём беседовать с изменчивой природой?
Она меняется, и я не поспеваю
ей отвечать раёшником из рая,
элегией, сонетом или одой...
Когда белО и ветер приутих,
я принимаюсь вдруг за белый стих,
но рифма «их» звучит во мне, роясь, -
и белый стих стихает, не родясь.
А тут капель и оттепель и грязь...
Пора раёшник из райка тянуть,
как вдруг мороз, в элегию вцепясь,
меня толкает на сонетный путь! -
и оду я пишу пушистой белке
за все её подснежные проделки:
«О, беличья судьба - величие стоп-кадра!
Смесь дамского хвоста и детского азарта!
Такой глазастой шкурки
я не видал вовек! -
Давай сыграем в жмурки,
ловя губами снег...»
Подобный импровиз,
лишённый строгих уз,
не требует ни виз,
ни вдохновенных муз -
достаточно окнА...
12 ноября 1999 г.
Оскар Грачёв