Вот и подошло к концу первое обстоятельное знакомство с Кингом. Получился полноценный лайф-тайм экспириенс: события, описанные в книге, занимают чуть больше полугода, чтение же этой истории затянулось чуть меньше, чем на полгода.
Spoiler alert!
Однажды в Соединенных Штатах Америки случается человеческий фактор — и на свободу из секретной лаборатории утекает искусственный вирус с повышенной скоростью распространения и огромной летальностью. Буквально за пару недель он уничтожает 99% населения США (вероятно, и всего мира), а выжившие видят странные сны: либо умиротворяющую старую женщину, либо пугающего человека без лица. Дальше по классике: «хорошие» люди собираются вокруг старушки — матушки Абагейл, посланницы Бога, а плохие — вокруг Темного человека Рэнди Флэгга, то ли демона, то ли посланника Сатаны, то ли просто крутого антагониста из вселенной Кинга.
Если суммировать, что это вообще за книга, то:
по сюжету: о том, как хорошие ребята и плохие ребята готовились друг с другом воевать;
по жанру: мистический роад-муви;
по смыслу: о том, что все циклично, а цивилизация — от лукавого.
На самом деле, Кинг — графоман почище Бегбедера. Мой любимый эпизод — часть предисловия «Прочитать после покупки». В ней объясняется, в чем, собственно, заключалась фишка с переизданием книги через несколько лет. Сводится она примерно к следующему:
Сначала я написал очень толстый роман, и мой бухгалтер заставил меня его урезать на 400 страниц (в этом моменте ты охреневаешь). Но потом роман оказался коммерчески успешным — поэтому я переиздаю его полную версию, с теми самыми 400 дополнительными страницами (тут ты открываешь последнюю страницу, узнаёшь, что она идёт под номером 1304, и охреневаешь ещё больше). Многие обвиняют меня в словесном недержании (тут ты мысленно соглашаешься с многими), но мне кажется, что это зря!
По размеру «Противостояние» — почти близнец «Войны и мира». Те же 1300 страниц печатного текста в стандартном книжном формате. И намного меньше увлекательных любовных интриг. Возможно, вы даже слышали «секрет успеха» Кинга: писать не менее 2000 слов в день. С одной стороны, весьма похвальная самодисциплина. С другой — графомания чистой воды. А еще Кинг несколько раз уходил из литературы, после чего написал адскую прорву текста.
А вот что выделяет «Противостояние» из основного массива прочитанной мной литературы в положительном ключе — это высокая кинематографичность текста. Возможно, это заслуга переводчика, как в случае с «Властелином колец», но хочется верить, что текст на русском не слишком далеко отошел от оригинала.
И если так, то становится понятно, почему Кингу часто не нравятся экранизации его романов — сама книга похожа на кино: визуальной составляющей уделяется невероятно много внимания, при этом прописан визуал таким образом, что буквально создает перед глазами конкретную картинку. Кинг как будто сначала рисует кадр, а потом рассказывает, что в нем происходит. Получается довольно интересный опыт: словно читаешь не сценарий к фильму, а сам фильм. Со сценариями же у Кинга своя беда: он не умеет вычеркивать лишнее, раздувает сюжетные линии до безобразия и вместо четкой ритмичной истории на 1.5-2 часа выдает размазанное нечто, в котором черт ногу сломит. Да он и сам это понимает, хоть и интерпретирует иначе:
Любой фильм, в конце концов, — всего лишь иллюзия движения, скомпонованная из тысяч неподвижных фотографий. Воображение же движется по своим законам.
Хотя, in my humble opinion, как раз воображение при чтении «Противостояния» остается почти не задействованным — все кадры уже отрисовали за тебя, а все мысли разжевали так, чтобы даже двухлетний ребенок понял.
Манифест против цивилизации
«Противостояние» — топовая книжка для изучения основы теории государства и права, а именно раздела про теории формирования государств. Моя любимая — теория инцеста Леви-Стросса (государство возникло, чтобы запрещать инцест), а Кинг просто феноменально иллюстрирует теорию насилия Дюринга и Гумпловича (более сильный порабощает более слабого) и теорию социального договора Руссо (люди договорились передать часть своего суверенитета государству, ведь сила — в единстве). Позиция Кинга выражена четко: насилие — плохо, договор — хорошо.
Как все работает у Руссо? В начале были люди, все люди были добрые, тусили на природе в своем естественном состоянии равенства и братства, не знали проблем и были такие осознанные и мудрые, что аж тошно. И вот эти сверхразумы однажды решили объединиться во имя преумножения общего блага, и так появилось государство — добровольный союз равных и свободных, действующий на основании народного неделимого, неотчуждаемого, непогрешимого суверенитета. Поэтому ультимативная цель бытия и ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого — возврат к естественному состоянию осознанности, рациональности и вселенской благодати.
Как все работает у Кинга? Люди делятся на две с половиной категории: однозначно хорошие, однозначно плохие и перебежчики. При этом где-то подспудно витает мысль, что большинство-то как раз посерединке и готово быстро переметнуться, но на практике такие кейсы почти не обсуждаются. Исключение составляет только один парень, который сначала примкнул к лагерю хороших, но еще при первом знакомстве с ним были звоночки, что он не из этих.
По какому принципу люди делятся, не особо понятно. То есть, навскидку, получается, что в лагере Темного человека оказываются всякие убийцы, пироманы и прочие представители неблагоприятных слоев общества. Сюда же Кинг направляет и технарей — потому что они «в большинстве своем любят работать в атмосфере строгой дисциплины и четких целей», а свобода и власть над хаосом, творящаяся в лагере хороших парней, видимо, слишком гуманитарны. К лагерю матушки Абагейл примыкают как раз гуманитарии и рукоделы — тут есть музыкант, рабочий с завода калькуляторов, и даже умственно-отсталый парень и глухонемой бродяга. Последние двое вообще предстают полноценными юродивыми — божьими людьми: Темный человек не видит парня с мозгами ребенка, а стратегически умный, но вынужденно молчаливый бродяга однажды обретает способность являться людям во снах.
Хорошие ребята называют свое государство «Свободной Зоной Боулдера» и придерживаются народного суверенитета: самые важные вопросы стараются решать на общих собраниях, на первом из них взывают к человечности, читают Конституцию и поют гимн, чтобы вспомнить, что все они по природе своей добрые и адекватные. Подобные референдумы, впрочем, не мешают отцам-основателям Зоны секретничать в специально созданном комитете, который решает вопросы войны и мира с государством Рэнди Флэгга.
Последнее, между прочим, работает на альтернативном топливе, одобренном Макиавелли, — на страхе. В Лос-Анджелесе, где обосновался названный Антихрист, все работает как по часам, каждый человек при деле, почти мгновенно запускается электричество и начинаются работы по военизации стратегии выживания: предполагается устроить блицкриг против Свободной Зоны, закидав их бомбами с самолетов. При этом, как справедливо удивляются лазутчики из Боулдера, по обе стороны баррикад люди плюс-минус одинаковые: просто одни свободные и раздолбаи, поэтому запрягают дольше, а другие — напуганные и собранные, поэтому берут с места в карьер. Вероятно, если бы такое разделение общества просуществовало хотя бы пару десятков лет (а то и меньше), то уровень прогресса выровнялся бы, установился бы стабильный поток мигрантов-перебежчиков, и мир снова нашел бы баланс сил. Но на практике у обоих лагерей есть около полугода, прежде чем плохие ребята смогут поднять в небо самолеты, а хорошие наконец осознают, насколько отстали в техническом плане.
При этом показателен один эпизод: Флэгг отправляется общаться с туземцами, не знающими прогресса. Они все еще живут племенами, орудуют копьями и наверняка даже не слышали о каких-то там вирусах. По сути, они — дети, которых можно воспитать кем угодно. И Рэнди принимает решение воспитать этих детей в духе цивилизации. Смысл просматривается очевидный: человеческое общество циклично (ведь «естественные» люди все равно принимают правление Темного человека), а цивилизация — неизбежное, но бесспорное зло. Настолько напрягающее, что главные хорошие ребята стремятся уехать подальше от Боулдера, как только в городе накапливается достаточно людей для строительства новой цивилизации.
Чего книге явно не хватает, так это последовательного реализма. Для меня самой увлекательной частью остается первая, где Кинг описывает распространение вируса. Возможно, «Противостояние» просто удачно попало в руки в разгар пандемии ковида — не отрицаю, что прочитай я его три-четыре года назад, и стремительное развитие эпидемии, за несколько недель вырезавшей почти весь континент, показалось бы той еще фантастикой. Но еще совсем недавно мы буквально жили в мире первых дней «Противостояния». Вероятно, отчасти поэтому меня с самого начала покоробило открытое упоминание и последовавшее углубление темы неких мистических сил, влияющих на человечество: действительно увлекательная и реалистичная история о том, как выжить во время чумы, превратилась в полупритчу-полуприключения о новом Потопе. Как знать, может через несколько тысяч лет цикл провернется, и наши далекие потомки будут вспоминать об этой пандемии как об очередной божественной попытке очистить землю от скверны, но мне, если честно, больше хочется верить, что они переселятся в соседнюю галактику и будут драться на лазерных мечах. А образцом действительно качественной религиозной постапокалиптики для меня все равно остаются «Страсти по Лейбовицу» Уолтера Миллера-младшего. Кстати, рекомендую.
Итого
6/10. И приятно было вспомнить Руссо.