Дети растерзанных лет, разграбленных десятилетий оставили свой зыбкий след в рифмованной музыке песен. Рёву бушующих струн, грохочущей радости ветра подставили лица и грудь ударами детского сердца. Воздухом песенных рифм сшивали куски и границы разгромленного организма в единый и светлый порыв. Воздух исчезнувших стран исчез вслед за звуком симфоний, поднявшейся к звёздам и льдам мечты, ставшей потусторонней.