На завершающем этапе участия России в Первой мировой войне в русской армии появились «батальоны смерти». Обычно под этим термином подразумевают добровольческие штурмовые отряды, нацеленные на прорыв обороны противника. Однако действительная роль «батальонов смерти» оказалась не столь однозначной.
Добровольцы-«смертники»
После Февральской революции положение русской армии на фронтах Первой мировой войны заметно ухудшилось. Под влиянием антивоенной пропаганды левых партий боевой дух упал, процветало дезертирство. Между тем, Временному правительству ради укрепления своего авторитета требовались хоть какие-нибудь военные победы.
Чтобы остановить развал фронта, командование приступило к формированию добровольческих ударных батальонов. Эта идея, по одной из версий, принадлежала капитану Митрофану Неженцеву, помощнику старшего адъютанта разведывательного отделения генерал-квартирмейстера штаба 8-й армии. Он предложил создать ударные отряды добровольцев, готовые к штурму наиболее укреплённых позиций противника. Своим бесстрашием и патриотизмом «ударники» должны были вдохновлять остальных бойцов. Название «батальон смерти» подчёркивало готовность добровольцев погибнуть в бою.
Инициативу Неженцева поддержал командующий 8-й армией генерал Лавр Корнилов. «Батальоны смерти» были посланы в бой в период так называемого «наступления Керенского» с 18 июня по 21 июля 1917 года. Несмотря на общий провал атаки, на ограниченных участках фронта армия временно достигла успеха. Немалая заслуга в этом принадлежала именно ударным частям. Тот же Митрофан Неженцев, лично возглавивший 1-й ударный отряд 8-й армии численностью 3 тысячи человек, сумел прорвать австрийский фронт под деревней Ямница и войти затем в город Калуш в предгорьях Карпат.
Особую известность в 1917 году приобрели женские добровольческие подразделения. Правда, на фронте в конце концов оказался лишь один «Ударный женский батальон смерти», которым командовала полный Георгиевский кавалер – казачка Мария Бочкарёва по прозвищу Яшка. Бочкарёва считала, что солдаты, увидев, как погибают женщины, ринутся им на подмогу. Однако действительность оказалась печальней. Когда 9 июля женский «батальон смерти» атаковал германские позиции в районе Крево, мужчины предпочли отсиживаться в окопах. Сами же женщины не смогли нанести урон противнику – позабыв тактику рассыпного боя, от страха они стали сбиваться в толпу, превратившись в лёгкую мишень для немецкой артиллерии.
Первые заградотряды
Наряду с ударными частями на передовой, ветеранам Первой мировой войны запомнились и другие «батальоны смерти», сыгравшие не менее важную роль. Речь идёт о первых в отечественной истории заградотрядах, которые появились именно при Временном правительстве.
В самой идее открывать огонь по отступающим частям не было ничего нового. Применения жёстких мер вплоть до «поголовного расстрела» ещё в 1915 году требовал генерал Алексей Брусилов. До поры до времени отловом дезертиров в прифронтовой полосе занимались полевые жандармские эскадроны. Однако в период революционного хаоса 1917 года данная функция была возложена на тех же самых ударников-добровольцев.
Из 11 отрядов, сформированных по указанию Лавра Корнилова, четыре были посланы в ближний тыл, чтобы бороться с мародёрами и дезертирами. В этом проявилось особое доверие командования к «батальонам смерти». В случае необходимости в помощь заградотрядам привлекали артиллерию и кавалерию. Так, в районе Волочинска только в ночь на 11 июля «батальоны смерти» остановили 12 тысяч дезертиров. На трупах расстрелянных беглецов они оставляли надпись «изменники Родине».
Приходилось «ударникам» сталкиваться и с мятежниками. Как вспоминал генерал-лейтенант Николай Головин, отряды добровольцев успешно подавили, например, восстание под руководством прапорщика Филиппова, провозгласившего на фронте «социалистическую республику».
Участие в подавлении бунтов дискредитировало саму идею «батальонов смерти». К осени 1917 года участились случаи нападения на «ударников» со стороны обычных полевых частей. Теперь «штурмовики» уже никого не могли повести за собой. Более того, чтобы не выделяться в общей армейской массе и не получить пулю в спину, бойцы стали спарывать с униформы нашивки добровольческих батальонов. Подрыв доверия к штурмовикам усилил распад фронта и ускорил поражение России в Первой мировой войне.