Исторические события описаны на основе фактов по материалам Неда Миддлтона из архива Ливерпульского Шотландского Музея.
Автор текста - Дмитрий Орлов
Красное солнце село в Красное море, и мир погрузился во тьму. В быстро темнеющем небе высыпали звезды, и наконец-то повеяло прохладой. Жаркий день 9 июня 1923 г. завершился. Флагман королевского торгового флота Великобритании «Мэйден» на всех парах, со скоростью 10 узлов, шел посреди Красного моря, завершая стандартный рейс Цейлон-Бомбей-порт Судан – и дальше через Суэц в родную Англию. Его капитан Николас Брин стоял на мостике, мечтательно глядя на звезды, и размышлял. Ему недавно исполнилось 50 лет, из которых 20 лет он провел в морях, командуя большими и малыми судами. Наверное, «Мэйден» станет его последним судном в жизни. Он устал быть вдали от дома, семья устала его вечно ждать, а постоянные смены климата подорвали здоровье. Говорят, и характер стал невыносимым - его считают желчным, жестким, не терпящим возражений и не принимающим советов. Наверное, так оно и есть. Это все проклятые тропики…
Капитан Брин считался одним из самых опытных на британском торговом флоте. Именно поэтому ему и вверили один из самых больших сухогрузов Британии «Мэйден», спущенный на воду в 1902 г. с верфей Глазго (Шотландия). Именно на «Мэйдене» первые английские войска прибыли во Францию 3 ноября 1914 г. - в самом начале Первой мировой войны: «Ливерпульский Шотландский Батальон» и батальон «Королевские Вестминстерские Винтовки». Солдат и офицеров этих подразделений впоследствии даже стали называть «мэйденцеми». Из тысячи «мэйденцев» к концу войны в 1918 в живых остались только 65. Исторический военный рейд 14-го года покрыл «Мэйден» неувядающей славой. Капитан Брин был горд своим назначением на такое известное судно, что, безусловно, было признанием его заслуг и опыта.
Подошел старший помощник:
- Господин капитан, мы сильно отклонились от курса на восток.
- Ну и что?
- Остров Святого Джона теперь прямо по курсу, это опасно.
- Вы что, считаете меня идиотом? Держать прежний курс.
- Но, сэр, так мы сядем на риф.
- Мне не нужны советы, исполняйте приказ.
- Есть, сэр, - офицер мрачно и обиженно отошел к штурвалу.
- Этот мальчишка мне еще советы дает, как прокладывать курс! – кипятился Брин уже сам с собой, - докатились, никакой субординации!
После краткой вспышки гнева капитан успокоился и пошел спать, приказав разбудить его, когда остров Святого Джона (ныне Забаргад) покажется на горизонте.
В половине второго ночи вахтенный офицер увидел характерные очертания одинокой горы прямо по курсу и разбудил капитана. Он предложил изменить курс, чтобы не врезаться в остров, но капитан отругал и его: только он, Николас Брин, знал как правильно вести корабль – ведь он один из самых опытных шкиперов Ее Величества.
Далее события развивались молниеносно. Неожиданно прямо перед судном показалась белая полоса прибоя – это был второй островок Святого Джона, крохотный и приплюснутый, словно блин. О нем знали, но почему-то не приняли во внимание. Увы, сильное отклонение от курса, которое с таким ослиным упрямством игнорировал капитан, привело к тому, что «Мэйден», несмотря на команду «полный назад», на ходу врезался в риф и начал медленно, не неуклонно тонуть.
Капитан рвал и метал, управляя спасательными действиями команды. Увы, было поздно – пробоина была слишком велика. Славный «Мэйден» в возрасте двадцати лет шел ко дну. На рассвете обессилевшая команда села в шлюпки и высадилась на голый неприветливый островок, на котором не то что воды, малейшей тени не было. Капитан и несколько старших офицеров оставались на судне, решая, что же делать дальше. Через несколько часов на помощь подоспел британский пароход «Ворвикшир», подобравший мореплавателей живыми и невредимыми. Перекличка показала, что жертв, слава богу, не было. Последними на борт спасательного судна сошел капитан Брин и его помощники. На их глазах «Мэйден» все быстрее погружался под воду и затонул, как потом напишут в официальном докладе, «в глубокой воде».
Предсказания капитана Брина сбылись – «Мэйден» стал его последним кораблем. На судебных слушаниях в Лондоне его признали виновным в кораблекрушении, разжаловали, лишили всех наград и запретили заниматься судовождением. Более о судьбе Николаса Брина мы ничего не знаем, а судьба самого «Мэйдена» «всплыла на поверхность» только через 80 лет…
Раннее утро 13 сентября 2005 г. Огненный шар солнца выкатился из-за моря и окрасил мир в яркие веселые цвета. Предрассветные тихие сумерки отступили, и Красное море снова стало синим. Было только шесть утра, а мы уже промерили все газы, собрали тримиксные комплекты и собирались надевать гидрокостюмы. Дайверы – птички ранние.
Наше судно «Тайгер Лили» стояло у заповедного острова Роки, что у самой границы Египта с Судном. Это самое южное место погружения в Египте. Роки и островом-то можно назвать с натяжкой – это скорее большая скала, имеющая форму овального блина длиной 300 м. Этот блин – мечта каждого аквалангиста. В силу своей удаленности, немногие суда доходят сюда, поэтому на Роки много крупной живности, особенно молотов и прочих акул и, соответственно, очень мало дайверов. Например, сейчас мы были совершенно одни – включая и соседний остров Забаргад. И что уж совсем большая редкость в здешних местах, так это глубоководные погружения – до нас на тримиксе ныряли здесь только двое англичан. Поэтому члены нашей команды были приятно возбуждены ожиданием неизвестного.
Мы запланировали погружение на 110 м с южной стороны острова и гадали, как легко и быстро выйдем на свал, да и найдем ли его вообще. Капитан, опытный египетский морской волк, сказал, что где-то здесь должен быть маленький рэк на глубине 80 м. Так что если повезет, и на затонувшее судно посмотрим – тем более, что мы ничего о нем до сих пор не слышали. Хотя, конечно, найти небольшой объект на обширном склоне, да еще в темноте при жестко ограниченном времени на глубине, маловероятно.
Как обычно, я первым облачился в спарку с донным тримиксом, пристегнул справа баллон с транспортным нитроксом, слева – баллон с декомпрессионной смесью, и прыгнул в воду. Теплая спокойная вода приняла в свои объятия. Сверху, на дайв-палубе, товарищи тоже готовились к погружению. Чуть подплыв к рифу – так, чтобы он слегка виднелся для ориентации в пространстве – помахал на прощание тем, кто оставался на борту, сдул инфлятор и «ушел в разведку».