Сижу я такая перед телевизором и вдруг слышу: «Я люблю хорошую оперу. Мусоргский феноменален…»
Батюшки-светы! Да если бы я сама не видела, что это произносит Урсула фон дер Ляйен, то ни за что бы не поверила, что это вообще возможно. Но конец фразы озадачил меня ещё больше. «Чайковский, Толстой, Достоевский… Мы не должны позволить Путину уничтожить всё это!» Ничего не перепутали? Урсула просит урезонить Владимира Владимировича, который рушит памятники, отменяет русскую культуру, спорт и прочее?
А кто отменил традиционные летние гастроли балета Большого Театра в Лондоне? Разве не Королевский Ковент-Гарден? Или всё-таки Владимир Владимирович, а от нас, как всегда, это скрыли? А «Лоэнгрин» Вагнера зарубила не Метрополитен-опера Нью-Йорка? И Валерия Гергиева с поста главного дирижера Мюнхенского филармонического оркестра - тоже он? За то, что отказался осудить Путина же за спецоперацию?
Похоже, две любви Урсулы разрывали её сердце на части. Одна – к опере Модеста Мусоргского, а другая – к украинцам. И разорвали-таки, ибо иначе в мозгу не могло родится это чудо логики. Подозреваю, определённую роль в раздвоении сыграл Ткаченко. Он лично просил:
"Как министр культуры Украины, я прошу вас бойкотировать Чайковского до окончания войны... Наряду с санкциями, давайте приостановим демонстрацию любимых произведений Кремля"… Ему а капелла вторила группа украинцев, только не в печатном варианте, а прямо в Милане, под театром. Стыдили богемную верхушку за то, что они «Бориса Годунова» смотрят, а не «Похороны» Ивана Франко.
Да ещё перед этим «зелёные» облили фасад краской. Не знаю, какой, зелёной или коричневой, но однозначно в порыве борьбы с использованием угля и газа. Ну, или просто они так греются. Короче говоря, полиция работала не менее интенсивно, чем труппа театра перед премьерой.
Да уж, вот это фортель! Прямо премьера акробатического этюда. Теперь переживаю, не вменят ли В.В. переименование 50 000 улиц и 900 населённых пунктов на Украине, а в Эстонии радикальною смену сыра «российского» на «украинский», в Америке – коктейлей, в Латвии – водки… А спорт? А наука?
Ну, про Евровидение вспоминать стыдно, тут я и сама бы президента попросила убыть нас оттуда. Упоминаю об этом только затем, чтобы ещё раз поумирать со смеху с формулировки убытия: «в связи с нежеланием превращать свою сцену в арену политической борьбы». Понятно, да? То есть исключить из культурной программы по политическим мотивам это не есть превратить её в арену политической борьбы?
И после всего этого фон дер Ляйен надевает блескучее вечернее платье, смотрит «Бориса Годунова» с российскими артистами в Милане, невпопад говорит о славных украинцах и призывает мир не дать Путину уничтожить русское искусство? Что за политическое оливье это было?
Ой, сдаётся мне, что миф о загнивающем Западе был не таким уж и мифом. Только я ни разу не о замерзающих бюргерах, не о пробивающей потолки продуктовой инфляции и не о стае промышленных предприятий ЕС, потянувшейся в тёплые американские штаты. Я о моральной составляющей. Вся эта хрустальная башня, похоже, доросла до своего потолка, и, когда дальше расти было некуда, под напором инерции начала деформироваться в нечто бесформенное. Вроде этого высокопоставленного чиновника Байдена. Он чемоданы регулярно тырит, а ему за это - отпуска. Или это снова... Тсс-с-с-с! Страшно подумать!
Даже привыкшей ко всякому демократическому словоблудию за годы открытого противостояния, мне невозможно не задохнуться от чувства, которому я по неграмотности своей не найду названия. Что-то между восторгом от возможностей и благородным негодованием.
Горсть песка в глаза - ночь двуликая,
Та – баюкает, эта - кликает,
Тянут каждая в свою сторону,
Оттого душа и надорвана.
Ночь-мошенница, ночь двурукая,
Она – сильная, а я – хрупкая.
Я – в одной поре, она – старится,
И к утру совсем не останется.
Продержаться бы до рассвета мне,
И с бессонницей, и с секретами...
Стелет две любви ночь двуглавая,
Одна - левая, одна - правая.