Жёлтая копейка летела по пустому ночному проспекту. Не было ни одной встречной тачки, ни одного человека. Дорога казалось вымерла. И вдруг…
- О смотри, жертва! – глазастый Тоха узрел на пустынной дороге голосующего мужика.
Вот это была настоящая удача! Полночи прокататься без понту по всему городу, не найдя ни одного желающего на платный подвоз, и тут, когда казалось уже всё потеряно, и придётся на "копейке" без копейки, прямо афоризм, с пустым баком возвращаться в гараж, вот оно пожалуйста – подарок небес.
- Ну ты глазастый Тоха! Да, вот повезло!
"Копейка" ударила по тормозам и остановилась у голосующего гражданина. Антон приоткрыл форточку с пассажирской стороны.
- Вам куда?
- На Радищевскую, три штуки, - сразу отчеканил, как собственно и все в те времена, потенциальный пассажир и пункт назначения, и цену, которую считал правильной.
Тогда все так делали, потому что, если цену не называть, однозначно по приезду с тебя будут трясти в два раза больше, чем реально стоила поездка. Уж такие законы тогда были.
Санёк и Тоха переглянулись. Так как Санёк ездить только начинал, то знатоком города его называть было далеко нельзя. Всех улиц он и в помине не знал. Антон развёл руками и пожал плечами, несмотря на весь свой житейский опыт, о улице Радищева он, конечно, что-то слышал, но как ту проехать представления не имел. Вот такой вот штурман-лоцман. С ним фарватер не найдёшь.
- А это туда по Ленинградке или по Мира? – неуверенно спросил Санёк.
- Да мне по барабану, как вы меня туда повезёте, - сказал, залезая на заднее сиденье к притихшему Славе, пассажир.
Он не понял, что вопрос имел совершенно иное значение. Но в общем в Питере всегда было две дороги в одну сторону, так что по крайней мере с началом пути ошибиться трудно.
Санёк ещё раз вопросительно посмотрел на приятеля, оба сделали неуверенные лица, типа поди туда - не знаю куда. Машина тронулась и поехала по ночному, тихому, спящему городу. Было уже часа три ночи, на шоссе пусто. Это ещё были те добрые времена, когда автотранспорта было не столь много, он ещё не расплодился в таких количествах, люди продолжали беречь своих железных коней, а понятие «ночная жизнь» в Советском Союзе было чем-то чуждым, тлетворным, западным. Поэтому ни на встречу, ни в попутную сторону машин не попадалось, что очень нравилось Саньку, потому что ему, как неопытному водителю, нахождение рядом автотранспорта доставляло жуткий дискомфорт.
Он всегда следил кто сзади, кто спереди, любая машина в зоне досягаемости представлялась ему потенциальной скрытой угрозой и напрягала. Поэтому Санёк с облегчением вздыхал, когда чужая тачка скрывалась из вида. А тут – такая благодать, такая лепота. Вечер был летний, приятный, дорога пустая, так что ничего не предвещало и не могло предвещать неприятностей или аварий. Машина шла ровно 50км/ч, как водится, останавливалась на каждом светофоре, а в те времена светофоры на ночь не переводились в жёлтое мигание. Ленинградское шоссе было многополосным – не менее трёх в каждую сторону, с только что положенным асфальтом, чёткой разметкой и совершенно прямое, как стрела, так что руль не надо было крутить вообще. Не дорога, а мечта чайника.
Прямолинейность и отсутствие угроз расслабляли, поэтому Санёк со Тоха на переднем сиденье продолжали вести приятную интеллигентную беседу. Пассажир вместе со Славой сзади сидели молча и глазели в окна на пустынный город. Светало. Вдруг, впереди появился небольшой возмущающий фактор – кольцо. По нему можно было поехать направо или прямо.
- По кольцу куда, прямо или направо? – спросил Санёк, отвлекаясь от увлекательной беседы с другом и смотря в зеркало заднего вида на пассажира.
- Да по барабану, можно прямо, - ответил пассажир, ему видимо всё было «по барабану».
- Ну прямо, так прямо, - сказал Санёк.
А до кольца уже было близко, просто рукой подать, но времени ещё обсудить пару вопросов с приятелем казалось предостаточно, и это было гораздо интереснее, чем какое-то там кольцо.
Санёк повернул голову к Антону, а не к дороге, и так и ехал, с повёрнутой головой вправо, что-то мерно обсуждая. Когда же он всё-таки вернул положение головы и взгляд в сторону проезжей части, как тут же ему в глаза ударили огни фонарей, словно в каком-то светопреставлении и машина, на всей своей медленной, крейсерской скорости, поехала по кольцу прямо. При чём в буквальном смысле. Надо тут сказать, что бордюр у кольца был реально огромный, он доходил, наверное, до полуметра, а само кольцо находилось на некоем возвышении. По всей окружности кольца сияли мощные фонари, выхватывающие круг с газоном из ночной темноты. Саньковская копейка в полной точности выполнила указание пассажира и «поехала прямо», то есть начала пересекать кольцо напрямую, наперерез, по диаметру. При этом она подлетела, с грохотом залетела на огромный бордюр и как-то боком слетела с него, а потом её, уже покорёженную отбросило на несколько метров в сторону от неприступного кольца.
В момент удара о кольцо Санёк почему-то смотрел одновременно во все стороны сразу. Сначала его ослепил свет фонарей, потом он увидел неприступный, как девятый вал, бордюр, который штурмовала копейка, потом почувствовал эти удары, разрезающие сердце. Санёк при этом ещё умудрился посмотреть в зеркало заднего вида. В нём маленький Пятачок-Слава их невольный спутник, как воздушный шарик подскочил от удара на заднем сиденье, и треснулся, явно очень больно, головой о крышу машины изнутри. Ну вот будет ему впредь наука, как на хвост пацанам прыгать. Всё это происходило для Санька, как в замедленной съёмке.
Со стороны, наверное, это действие выглядело очень нелепо и комично. Медленно плетущаяся по пустому, ночному городу машина с тремя подростками и одним мужиком, которая ехала-ехала прямо по средней полосе шоссе, и так же медленно, и не сворачивая с намеченного курса, вдруг протаранила центральное кольцо Питера. Эх были бы рядом гаишники, они бы заценили этот номер, но их, к счастью, не было.
Мозг Шурика прорезала одна единственная мысль - «папа меня убьёт». Вся жизнь пронеслась у него перед глазами, а ведь за повреждение «копейки» действительно папа мог сделать с ним всё, что угодно. Во-первых, это - память о деде, как говорила бабушка, во-вторых - единственно возможное средство транспортировки на дачу и перевоза мешков с картошкой. Санька от мысли, как он подставил свою семью, прошиб холодный пот. Он всех предал. Шурик выскочил из машины первым, увидел покорёженное переднее колесо, потом снова сел внутрь, попытался тронуться с места, машина скрипела, дёргалась, но не ехала. Санёк убил самое ценное, что было в их семье. Он выскочил снова, забежал на кольцо и стал театрально рвать на себе волосы, бить себя по ляжкам и вопить, воздев руки к молчаливому безразличному небу: «За что?».
Наблюдающий за всей этой картиной подвозимый за три штуки пассажир, прямо скажем немного обалдел от всей этой ситуации и заламывающего руки в истерике Санька. Антон и Слава выползли из машины. Слава почёсывал ушибленное темя, которое налилось огромной шишкой. Тоха, как всегда, отделался лёгким испугом. Пассажир подумал, что надо рвать когти, а то его впутают ещё в какую-нибудь историю, или, чего доброго, что и похуже может приключиться с этими непонятными горе-калымщиками, и решил потихоньку ретироваться. Бочком-бочком он покинул место событий и, не привлекая внимания, направился в сторону куда подальше.
Солнце залило шоссе красным маревом. Взявший себя в руки, Санёк лицезрел подлое бегство пассажира с поля битвы, его предательское отступление. Беглый осмотр искорёженного бордюром колеса, а возможно и всей ходовой, подсказывали Саньку, что с его уровнем познаний в механике и автотехнике исправить возникшие поломки он не сможет не при каких обстоятельствах. Поэтому он сумел сделать единственное, что научился в своей дружбе с разномастными криминальными элементами во дворе – найти жертву. Других жертв в пустынном утреннем городе, где не было ни одной машины и ни одного человека в округе, кроме как пытающегося сбежать пассажира не было. Тоха и Слава на роль спонтанных автомехаников не подходили по определению.
- А куда это ты пошёл? – с неприкрытым наездом, догнав его спросил Санёк.
Мол, напортачил, заставил нас себя везти и при первой неудаче сбежал? Нет, так дело не пойдёт.
- А что такое?
- А кто всё это будет чинить по-твоему? Мы что ли?
Пассажир тяжело вздохнул, поняв в какую засаду он попал, подняв в ту ночь руку на дороге, оглядел воинственно настроенную троицу, пустынную улицу и решил не играть с судьбой. Благо, оказался он человеком, явно подкованным в автоделе и сервисе. Безысходно махнув рукой, неудавшийся «пассажир» закатал рукава, попросил открыть багажник.
- У вас хоть инструменты-то есть? Запаска?
- Всё перед тобой, мужик, я хрен её знаю, что там есть, чего там нет, - честно сознался Санёк.
Ну никогда его не тянуло покопаться в машине, в отличии от отца, который с презрением называл его «ездюк».
- Ездюки, - как будто услышав саньковского папу сплюнул сквозь зубы «пассажир».
И работа закипела. Он извлёк из багажника папины инструменты, коих оказалось в большом количестве, запаски, ключи, какие-то деревяшки, и даже огромную кувалду и ломик. Пассажир начал с остервенением что-то выправлять, стучать, отгибать, менять колесо. Работал он надо сказать со знанием дела, быстро, качественно, как для себя. Спустя минут сорок работа была закончена и перед Саньком стояла практически новенькая копейка без единого визуального следа постыдного тарана центрального питерского автокольца. Мужик вытер пот со лба, снял перчатки, всё аккуратно сложил, убрал обратно в багажник.
- Всё, готово, - сказал он Саньку, молча развернулся и пошёл в сторону рассвета.
Санёк, не веря такому чуду и воскрешению из пепла как птицы Феникс его жёлтой ласточки, чуть не убитой благодаря его невнимательности, сел за руль и дал пару кругов по кольцу, потом по рядом находившейся привокзальном площади. Машина ехала! И даже ничего не стучало, не задевало.
- Даже лучше, чем было! - провозгласил гордый счастливым решением проблемы Санёк, подъехав к Тохе и Славе, курящим в сторонке, – а где мужик?
Мужик беглым, ускоряющимся шагом пытался сбежать от опасной троицы.
- Стой, мужик, ты куда? Давай подвезём, куда там тебе, до Радищева?
- Не, пацаны, спасибо, тут уже скоро автобусы пойдут, я дальше сам доберусь не переживайте! - и мужик бегом припустил куда-то в сторону, только бы скрыться от ненавистных пацанов с их копейкой, чтобы опять не вляпаться в историю.
Но всё хорошо, что хорошо кончается, усталые, но довольные, наши герои возвращались в гараж. Конечно они не заработали ни копейки, но зато обещанное ночное приключение неминуемо их настигло и все были рады, что оно кончилось именно так, а не с большими потерями, всё-таки хорошо мужик машину починил…