Игорь не помнил ни своих родителей, ни каких-то приятных и греющих душу воспоминаний из раннего детства. Все, что он помнил, отправной точкой его воспоминаний был "дом малютки" — уставшие от жизни и низкой заработной платы воспитатели и нянечки, однообразие унылой планировки, крики и рев других малышей.
Потом детский дом, — монотонные будни без всякой интриги интересного конца, предсказуемость и серость каждого дня, старшие ребята, захватившие подпольную власть в детском доме и установившие здесь свою диктатуру, не подчиниться которой было невозможно.
Единственным упоминанием о родителях была пометка в его деле о матери, которая оставила его в роддоме. Игорь часто размышлял о том, как выглядели его родители, где они сейчас, есть ли у него сестры и братья, по какой причине оставили его, чем занимаются сейчас да и живы ли вообще... Множество вопросов крутилось в его голове бессонными ночами, и ни на один он не мог найти ответа.
В свободное от посещения уроков время Игорь пытался уединиться, мир собственных грез и фантазий привлекал его куда больше, нежели осточертевшие игры во дворе, изо дня в день, из года в год не менявшиеся ни на йоту... В этом мире он становился кем угодно, не было никаких преград для полета мыслей. Но каждый раз приходилось спускаться из мира грез в мир реальный. Так проходил год за годом.
Год за годом наивная детская чистота и надежда на что-то светлое гасли в глазах Игоря, сменяясь постепенно на прагматичный отчаявшийся тусклый свет, присущий взрослым. Где-то в глубине души он понимал, что происходящее вокруг не является нормой, что не должны дети жить, предоставленные лишь самим себе и иногда подающему кусочек сахара государству.
Перед глазами стояли живые примеры того, что кого-то из детей забирали приемные родители, и Игорь носил в себе надежду, что и его когда-нибудь заберут, но вот только шли дни, месяцы, годы, а семейные пары выбирали других его друзей, одноклассников, товарищей, но не его. Порой возникала обида: почему, за что? Где справедливость в этом мире?
Он искал причины в себе, сравнивал себя с гадким утенком из одноименной сказки, но утенок хотя бы превратился в прекрасного лебедя, а будет ли счастливый конец его пути, пока что полного мытарств и одиночества? Хотелось плакать, но такую слабость было бы непростительно себе позволить перед старшими товарищами и стать объектом насмешек.
Надежда таяла, а друзья уходили в приемные семьи. Вот и вчера забрали Костика, мальчика, с которым он так сдружился за последние два месяца. Игорь был и рад, что наконец-то друг попадет в настоящую, любящую семью, но в то же время сожалел о разлучении со ставшим ему близким человеком, да и завидовал, но виду не подавал.
И сейчас он лежал на кровати и глядел в потолок, как блики от луж играли на нем, размышлял о своем будущем, пытался представить своих приемных родителей, которые непременно заберут его.
Дверь в комнату распахнулась, на пороге стояла воспитательница с улыбкой на лице: «Игорь, ну долго ты будешь мечтать? Собирайся, за тобой приехала мама».
Оказалось, родная сестра женщины, усыновившей Костика, приметила Игорька, когда приходила с сестрой в детский дом и рассказала о нём мужу. Пара давно мечтала о ребёнке, но не могла иметь собственного. Они подали документы на усыновление.