Понимаю, что пора заканчивать, но остались три ключевых эпизода, которые автор приберег напоследок, каждый из которых заканчивается гибелью одного из главных героев. От руки отца погибает несчастный изменник Андрий, вкусивший позор, и не успевший ничего получить взамен; погибает на плахе замученный палачом Остап; наконец, героически погибает от руки ляхов и сам Тарас Бульба.
Но, перед тем как перейти непосредственно к анонсированным эпизодам, прошу внимательно перечитать в главе IX речь Тараса Бульбы перед последней битвой. Ту самую речь о русском товариществе и братстве. Приведу лишь главный отрывок из нее: «Нет уз святее товарищества! Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь свое дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может один только человек. Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей. Нет, братцы, так любить, как русская душа, - любить не то чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал Бог, что ни есть в тебе, а … Нет, так любить никто не может!»
Началась последняя, поистине эпическая битва запорожцев, ослабленных уходом половины войска на татар, с ляхами. Кто читал «Илиаду», тот, думаю, со мной согласится: или Гомер позаимствовал кой-чего у Гоголя, или наоборот. «Грянулся на землю куренной атаман Балабан. Три смертельные раны достались ему: от копья, от пули и от тяжелого палаша». Хочется добавить (как бы от себя): «И возгремели на падшем доспехи». И так далее, очень подробно и с персоналиями. Подобно Гомеру ничего не упустил и никого не забыл наш соотечественник.
Однако переходим к ключевым эпизодам. Эпизод первый. Гибель Андрия.
Бульба задает Андрию известные всем вопросы, не будем их повторять. Андрий упорно молчит, потупив очи. Да и Тарас задает свои вопросы не с тем, чтобы получить от сына внятные ответы. Он для себя уже все решил. Вопросы эти он задает самому себе, будто прислушиваясь к душе своей, что она скажет, что подскажет. И, похоже, получает однозначный ответ: «Да. Сын твой достоин смерти». Или еще проще: «Убей». И, повинуясь, берет грех сыноубийства на душу, понимая, что ему с этим жить.
Эпизод второй. Гибель Остапа.
С помощью известного нам Янкеля, успевшего за недолгое, истекшее после нашего последнего свидания, время так обработать город Умань и пригороды, «что на расстоянии трех миль во все стороны не осталось ни одной исправной избы: все валилось и дряхлело, все пораспивалось, и осталась бедность да лохмотья; как после пожара или чумы, выветрился весь край»; и его товарища, Мардохая, пользовавшегося среди компатриотов репутацией гения, Бульба добрался до Варшавы именно к тому дню, на который назначена была казнь пленных запорожцев, и даже предпринял попытку освободить сына, правда, неудачную.
И когда подвели Остапа к последним смертным мукам, упал он силою и воскликнул в душевной муке: «Батько! где ты? Слышишь ли ты?»
«Слышу!» – раздалось среди всеобщей тишины, и весь миллион народа в одно время вздрогнул. Так дал знать сыну о себе старый Бульба.
Эпизод третий. Гибель Тараса Бульбы.
Пошел гулять Тарас со своим полком по всей Польше, выжег восемнадцать местечек, близ сорока костелов и уже доходил до Кракова. Дым от пожарищ, да кровавый след тянулись за ним: ни женщины, ни дети, ни старики не могли избежать смерти. Никакая жестокость и свирепость не казались ему чрезмерными. Огонь да виселица – других подарков не было у него для поляков. «Это вам, вражьи ляхи, поминки по Остапе!» – приговаривал только Тарас. Такие поминки справлял он в каждом селении, в каждом городке.
Не сразу оценила это бедствие польская корона. А когда оценила, то выслала на поимку Тараса коронного гетьмана Николая Потоцкого во главе пяти полков.
Историю с люлькой и поимкой Тараса мы повторять не будем. Не будем распространяться и о том, как погиб он, распятый и сожженный на сухом дереве. Напомним лишь, о чем кричал он своим козакам, уходившим от погони. А кричал он им, в какую сторону бежать, чтобы спастись, ибо сверху, со своего полыхающего дерева, видел все и думал не о себе, а о товарищах. «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих».
И вот что еще крикнул напоследок Тарас Бульба: «Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымается из русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая не покорилась бы ему!..» На всякий случай – это о Петре Алексеевиче, а не о ком-то другом!
От автора: «Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая пересилила бы русскую силу!»
P.S. Учитывая неоднозначные, а порой и грубоватые комментарии по поводу моего последнего предположения кас. Петра I, добавлю: "А кто из русских царей более соответствует нарисованному Гоголем образу? Отец, Алексей Михайлович? Дед, Михаил Федорович? Или, может быть, старший брат, Федор Алексеевич? Хронологически, возможно, кто-то из них ближе к Тарасу Бульбе, но по очерченному Гоголем масштабу личности - это, безусловно, Петр I."