Перевод: Ганс Сакс и Анастасия Ладанаускене
Иллюстрация: Ольга Сафонова
XXXIII
Кочевники
Посмотри на них, Платеро, как растянулись они на всю длину, будто хвосты утомлённых псов на залитом солнцем тротуаре.
Молодая женщина, статуя из глины, расточая обильную медную наготу сквозь растрёпанные лохмотья из кошенилевой и зелёной шерсти, рвёт сухие травинки, до которых может дотянуться руками, чёрными, как дно чугунка. Девчушка, одни лохмы, рисует на стене угольком непристойные символы. Мальчишка мочится на свой животик, будто фонтанчик в чашу, и плачет ради удовольствия. Мужчина и обезьянка почёсываются: он, бормоча, теребит спутанные волосы, она — рёбра, будто на гитаре играет.
Время от времени мужчина разгибается, потом встаёт, выходит на середину улицы и вяло бьёт в бубен, глядя на балкон. Девушка, которую пинает ребёнок, скорее ругается, чем поёт, надрывно, фальшиво, монотонно. А обезьяна, чья цепь тяжелее её самой, бестолково, без причины, кувыркается и начинает искать в канаве среди черепков один помягче.
Три часа... Со станции, вверх по Новой улице отъезжает дилижанс. Солнце, одно лишь солнце.
— Вот она, Платеро, горькая семейная идиллия... Похожий на дуб мужчина, который чешется; женщина что виноградная лоза, которая вьётся; двое детишек, он и она, для продолжения рода и обезьянка, маленькая и хлипкая, как мир, которая кормит их всех, ловя блох.