Я, наверно, подкручиваю свои мысли, когда их пишу. (Трудно про это писать… Это ж, как вырезать самому себе аппендицит.) Вот я признаю философское ницшеанство в живописи Гитлера (особенно оно наглядно подтверждается в картине ночного моря с прогнувшимся горизонтом посредине; эта прогнутость, мол, есть образ того метафизического иномирия в которое убежать хочется из Этого скучного-прескучного мира правил и причинности). И каждый признает, что это – исключительность. Не каждый доходит до такой ненависти ко всему, пусть и обоснованной личными или общими несчастьями на Этом свете. Но я тому же Гитлеру не спускаю исключительности за поведение в реальной жизни – поведение сверхчеловека, ультрамещанское поведение, презирающее и попирающее обычных мещан, большинство людей, унтэрмэншей. Не доходящее до философской глубины. Называю это уничижительно недоницшеанством. – В гитлеровских исключительностях мрачной старинной архитектуры немецких городов я недоницшеанства не вижу. Какая-то неуловимая зл