Однажды пожилая мать вернулась домой, а дочь ее вещи собирает. Сообщила, что внучке нужна квартира, а матери они подобрали хороший домик. Так бабушка попала в дачный поселок без средств к существованию. Пришлось учиться овощи выращивать. Но закончилось все хорошо, на старости лет женщина нашла свое счастье.
Пожилая женщина хозяйничала на кухне
На сковородке шкворчала картошка, маленькую кухню заполнил запах постного масла. Этой картошкой Мария Васильевна будет целый день питаться. Сама вырастила, доедает остатки прошлогоднего урожая.
Какой-то шорох послышался со стороны шкафа. Хозяйка, сдвинув на кончик носа очки, всматривалась в угол. Скорее всего мышь. Старый котик раньше был, приблудился, но уже умер от старости. Нового заводить не хочет, самой не известно сколько жить осталось. Или вот, как сейчас оказия – в больницу попала. Кто за ним будет смотреть в деревне?
И деревней даже назвать это место нельзя
В основном одни дачи. Тут не то, что твоего кота никто досматривать не будет, своих периодически оставляют после дачного сезона. Благо, в том году волонтеры приходили, забрали троих или четверых брошенных.
Живность какую-то хотелось Марии Васильевне, одной здесь скучно. Хоть и нашла себе работу по хозяйству, но хотелось кого-то живого, чтоб не чувствовать себя одинокой.
Спина болела, пальцы тоже крутило, видать, погода меняется. А ей еще на огороде возиться. Пришлось на старости лет заняться выращиванием овощей, иначе с голоду помрет. Уж и не думала, что придется с землей возиться, она по квартире со стонами передвигалась, а тут – в полусогнутом положении с весны до осени.
Но втянулась, научилась всему быстро. Жареный петух клюнет, и не такому научишься. Благо дачники помогли, кто семенами делился, кто едой. Знают, что она тут одна.
А в остальном, даже рада
Болячки свои пришлось забыть, правду говорят, что труд лечит. Так бы в квартире сидела и боялась лишний раз на улицу выйти, потому что все ломит, а тут – надо, не надо, а приходится двигаться. Или болеть меньше стало, или просто не замечает. Иногда уставшая в дом зайдет, и сразу спать завалится.
Тут уже, вроде, и жизнь налаживается. Может, и сюда все условия дойдут, магазин будет, автобусы чаще ходить станут. Вон, уже первый шаг сделан – дорогу немного подлатали.
Мария Васильевна мечтала о магазине. Хлеб бы покупала чаще. В сезон еще ладно, соседка, приезжая, привозит ей. Даже деньги не берет, хотя она старается ей всучить свои рубли. А бывает и крупы, постного масла привезет. Выживает как-то.
Вон, бутылок еще до больницы насобирала сумку, на неделе поедет, сдаст в городе. Сумка стояла тут же в углу. На улице боялась оставлять, мало ли, украдут. Тут бывает приблудятся какие-то бомжи, и ищут, что бы прихватить. А для нее эти бутылки – на вес золота. Правда, нагребет большую сумку, потом тяжело тащить. Но и с маленькой в город не хочется специально ехать.
На вырученные от бутылок деньги хотела лекарства купить. У нее есть еще немного, бутылки не в первый раз сдает, собирает потихоньку, не тратит. Может, хватит. Или где-то на рынке станет, там тоже кидают копейки.
Пожилая женщина помешивала картошку, поглядывала в угол, где мышь завелась среди ее бутылок, и думала о том, стоит ли покупать таблетки, или снова травками давление сбивать. Соседка посоветовала ей, какие пить, но пока не очень помогало.
И тут в ее дверь постучали
Мария Васильевна подумала, что приехали соседи. Обычно Катерина сразу к ней идет, и хлебушек дает.
Но на всякий случай старушка выглянула в окно. И к своему удивлению, увидела на улице мужчину в деловом костюме. Дверь она всегда закрывала на засов, чтобы ночью никто не залез, и открывать боялась. Но тут приличный мужчина, значит, ничего плохого не сделает.
- Сейчас, сейчас, - крикнула она и поспешила на кухню выключить плиту.
Потом открыла дверь, а увидев, кто перед ней стоит, остолбенела, и чуть плохо ей не стало.
Тут же на ум пришло предупреждение соседки. Слышала та от кого-то, что дачный поселок собираются снести и построить тут элитные домики. Вроде бы, модно сейчас жить богатым подальше от центра города, от простых людей. А дачи будут за бесценок выкупать, и это в лучшем случае, могут и совсем выгнать. Мария Васильевна считала это слухами, не такой уж тут и хороший район, но сейчас она испугалась.
Слух Катерина разнесла после того, как кто-то богатый здесь дом купил
Теперь, глядя на мужчину перед собой, пожилая женщина сразу об этом подумала. Неужели выгонять ее будут? А у нее и документов никаких на этот дом нет. Даже не факт, что он тут со всеми разрешениями построен. Хижина какая-то. Но жить больше негде Марии Васильевне.
Она заволновалась, глядя на мэра. И надо же, так впечатлилась рассказами соседки, что сейчас даже и не подумала о том, что мэр не может самолично приехать, чтобы какую-то старушку выгонять.
Но опасаться ей действительно было чего
Почти год назад она здесь поселилась. Не по своей воле, дочка ее сюда привезла. В один день пришла пожилая мать из магазина, а дочь сумки собирает. Мария Васильевна озадаченно смотрела, как Лена запихивает туда ее вещи.
- Что же это, доченька? – спросила мать.
- Я же говорила, Соньке пора уже самостоятельно жить, - отмахнулась дочь, продолжая складывать в сумки старые кастрюли, истертые до дыр полотенца, и штопанное-перештопанное постельное белье.
Мария Васильевна на внучку посмотрела. Та вся цвела от радости. Сказала, что ничего страшного, жилье бабушкино меняют просто.
- Куда же меня? – растерянно спросила бабушка.
- Ой, бабуля, дом тебе подобрали, просто супер, еле урвали у конкурентов, - засмеялась внучка. – Пришлось доплатить, чтоб нам отдали.
Дочь тоже хихикнула, но тут же сделала серьезное лицо. А мать заплакала, не зная, что сказать. Уже давно ей об этом говорили, и намекали, что пора освободить квартиру для внучки. А она не соглашалась. Куда она съедет? А разменять – денег не хватит на две. У нее была двушка, без ремонта, мало того, что продай ее, две однушки не купишь, даже на окраине, так еще и внучка говорит, что не хочет жить в однокомнатной.
А теперь без Марии Васильевны все решили
А ее сейчас только перед фактом поставили – поедет жить в деревню. Там свежий воздух, старикам полезнее, чем в городе, и есть чем заняться. И плевали они на то, что пожилая женщина сроду в деревне не жила, и сама в таком возрасте, что не справится с хозяйством.
- Ну, что ты причитаешь? – недовольно посмотрела на мать дочь. – Никто же тебя не заставляет хозяйство разводить. Так, пару кустов помидор, картошки, огурец. Что там тебе еще нужно? Наоборот, для тебя стараемся, а у тебя глаза на мокром месте. Смотри, твоя подруга на даче почти целый год живет, и рада.
Мария Васильевна еще сильнее заплакала. Подруга ее на даче живет, чтоб детям не мешать. Тоже ее пинают, лишняя она там. Сама бы с удовольствием спокойно посидела в городе, а не грядки полола. Ей же никто не помогает, только урожай с удовольствием едят.
- Бабуля, все нормально там будет, еще спасибо скажешь, - заверила ее внучка. – Мам, я побежала с девчонками в кино, - махнула на мать Сонька, и убежала.
Бабушка только вслед внучке посмотрела
А ведь растила практически сама внучку, а теперь для нее друзья важнее, даже проводить ее не захотела.
Соня выросла своенравная. Ничего ей сказать нельзя. Как баран, слушает только друзей. Компания у нее странная, бабушка все переживала, чтобы ничего не случилось. Внучка слишком вызывающе одевалась. Часто меняла парней. Бабушка только в окно наблюдала, как к ней то на одной машине приедут, то на другой. Просила ее быть скромнее, поменять окружение. Но та говорит, кто ты мне такая.
Мать еще как-то в авторитете была. По ее стопам Сонька и пошла. Что та, что другая – сами себе на уме. Вертихвостки, как не трудно было, но признавала Мария Васильевна.
И что им не хватало? Почему такими выросли? Наверное, потому что обе без отцов, а Марии Васильевне некогда было им много внимания уделять. Работала на двух работах – кондуктором в трамвае и уборщицей.
Дочь всегда была этим недовольна
Стыдно было в школе рассказывать друзьям, кем мать работает. Злилась поэтому постоянно на нее. Закончила школу, так и не простила мать за это. Сразу взрослая жизнь началась, забеременела, папаша испарился. Она матери дочь оставила, сама в институт в другом городе поступила. Мария Васильевна понимала, что и здесь можно было, но дочь специально, чтоб подальше от матери.
Так Соньку и вырастила. Тоже внучка строптивая была. С матерью в основном по телефону общалась, но все равно переняла от нее характер. На бабушке злобу вымещала, что ее мать фактически бросила, и что она воспитывать ее по-своему пытается.
Так пролетела жизнь - вечные упреки, недовольство, а первый муж еще и бил ее
Замуж в первый раз вышла после института. Муж работал, все хорошо было, пока не стал начальником бригады. Стали мужики собираться после вечерних совещаний, выпивать. И вскоре его как подменили. Маленький сын его бесил, на жену стал смотреть свысока – он же много зарабатывает, а она в декрете.
Потом сына в садик отдали, и женщина устроилась на работу. По образованию она была химиком. Работала в исследовательском институте. Тогда платили совсем копейки ученым. И тут мужа с работы поперли за пьянки. Все на нее свалилось.
Пришлось искать вторую работу. Начала уборщицей подрабатывать. Но все равно мало было. Муж привык жить на широкую ногу и пили они в компании не абы что. С жены требовал покупать хорошую выпивку. Устроилась еще в одно место уборщицей, но все равно не хватало.
В итоге они с 5-летним сыном голодали, зато муж шиковал
А если жена перечила, бил ее. Один раз не рассчитал силы, и серьезно травмировал ее. Она слегла. Денег в семье, естественно, не было. Он погнал малого сына попрошайничать.
Там маленького Вову и заметила полиция. Нагрянули к ним домой с проверкой. А там грязь, отец пьяный, мать лежит худая, грязная.
Но это и спасло женщину. Ее забрали в больницу, где она пролежала почти полгода. Все было запущено, к перелому добавилась простуда, в доме холодно было.
Когда вернулась, их с мужем уже лишили родительских прав. Думала, заберет ребенка, но ей отказали, уже усыновили сына, и никакой информации не предоставили.
От мужа ушла, жить все равно нужно было продолжать
Постепенно раны заросли, и встретила другого мужчину, на 10 лет старше ее. Тоже все благополучно у них начиналось, забеременела, но муж так и не увидел дочь. Умер от сердечного приступа.
Так и докатилась до такой жизни. О своем прошлом размышляла, когда дочь закидывала сумки с ее вещами в иномарку, которую Мария Васильевна купила ей в кредит. Дочь потребовала. Ей нужно, а матери уже ничего не нужно, может с пенсии отдавать. Недавно только выплатила кредит. Теперь на этой машине ее вывозят куда-то.
А через полчаса они подъехали к перекошенной халупе
- Неплохой домик, - сказала дочь, выгружая сумки.
Как будто она не то же самое, что ее мать видела. Или совсем мать за идиотку считала.
- Дороговато, - когда все вещи были выгружены, пожаловалась дочь. – Если ты не против, я твою пенсионную карту возьму, буду долги за дом выплачивать.
- А как же мне здесь жить? – растерялась Мария Васильевна.
- А мы тебе продукты и лекарства будем возить, - успокоила ее дочь. – А тут уже сезон овощей начнется, тебе много не нужно.
Пожилая женщина раскрыла рот и молча смотрела, как машина дочери отъезжает. Даже вещи в дом не помогла занести, все на пороге бросила. И ключей же не оставила…
Мать было кинулась за машиной, но та уже далеко была.
Впрочем, ключи и не нужны были
Дверь не была закрыта, снизу кирпичом подперта. Когда пожилая женщина зашла в свое новое жилище, то схватилась за голову. Здесь же жить невозможно. Никаких условий. Вода во дворе была, отопление – старая печка дровяная. Плитка электрическая на две конфорки. Хоть свет работает, и то хорошо.
Спасибо дочери, что на первое время еды какой-то положила, еще в кошельке было немного денег. Думала, как-то протянет, а потом дочь привезет продукты.
Но ни дочь, ни внучка больше не приезжали. Когда старушка поняла, что ее совсем бросили, начала искать выход. Ходила по дачам, заглядывала в подвалы, в дома. Нашла две банки солений, грех на душу взяла, украла. Но выбора не было.
Решила огородом заняться
И дачники начали приезжать. Она набралась смелости, просила у них семена. И спрашивала, как лучше садить. Кто-то семена дал, кто-то рассаду. А соседка, узнав, что бабушка здесь одна без денег, начала ее подкармливать.
Иногда пожилая женщина попрошайничала. А бутылки сразу решила собирать. Не всегда же у людей просить.
Так брошенная на старости лет, и жила бабушка. Дочь ее предала, но Мария Васильевна была рада, что хоть какая-то крыша над головой.
А сейчас мэр пришел, и она испугалась
А вдруг дочь и не покупала этот домик? Может, узнала, что никто им не пользуется, и привезла мать сюда. Пожилая женщина уже ничего не исключала.
И словам соседки теперь больше верила насчет застройки богатого поселения. Ведь недавно поселилась недалеко семья с ребеночком. Дом был большой, и у семьи дорогая машина. Понятно, что богатые люди. Деталей никто не знал, эти люди были закрытыми, сами на контакт не шли, и к ним никто не навязывался. А машины иногда и другие приезжали – черные, прям чуть ли не кортежи. Из-за этого они с Катериной решили, что это кто-то из власти.
Как они сюда переехали, сразу дорогу начали ремонтировать, видимо, что-то решили с электрикой, потому что перепады напряжения прекратились. Правда, сейчас уже не живут они здесь. Беда случилась.
Тот день начинался, как обычно
Мария Васильевна привыкла рано вставать. И каждое утро она видела, что хозяин этого дома засветло уезжает на работу. И в тот день все так же было. Она заварила чай, подождала, пока остынет, начала пить, и язык обожгла. Обидно было, отставила чашку и решила на улицу выйти. А там по привычке посмотрела в сторону соседей.
И увидела дым, который шел из их дома. Мария Васильевна кинулась туда. Скорее всего там женщина и ребенок остались.
Благо у них калитка оказалась открыта. Но входная дверь была заперта. Пожилая женщина оббежала дом, в окна стучала, пытаясь понять, есть кто живой, и кричала во все горло, что пожар, в надежде что кто-то услышит.
А потом увидела в окно женщину с ребенком на кровати. Особо не раздумывая, схватила цветочный горшок, что на земле стоял, и разбила стекло. К счастью, рядом скамейка стояла, подтащила ее к окну, кое-как в дом забралась.
А там уже дышать нечем. Действовала машинально. На столе стояла ваза с цветами, футболка какая-то на стуле, вылила на нее воду из вазы, обмотала лицо, и побежала к кровати. Через дверь вытащила мать и дитя, подальше их от дома оттащила, а сама упала без сознания.
Уже в больнице пришла в себя. Долго там лежала, недели три, наверное. В голове уже все спуталось, она дни и не считала.
Вот, только несколько дней назад вернулась домой. А тут гость.
Но напрасно старушка опасалась, что выселять ее будут
Это Катерина себе что-то напридумывала. Мужчина оказался тем самым соседом, чью жену и ребенка она спасла. И он был мэром города. Сейчас пришел к ней, чтобы поблагодарить. У него в руках был большой пакет, и он его протянул бабушке.
- Что ты сынок, не за что, - вытирая слезы сказала Мария Васильевна. – Дом-то у вас сгорел, и так много убытков.
Тут мужчина заплакал и вытащил из-за пазухи икону. Пожилая женщина медленно начала сползать по дверному косяку. А мужчина подхватил ее и обнял.
Мария Васильевна узнала эту икону
Когда сына забирали в детский дом, она ему ее дала и обещала, что заберет его. Но не успела. Много потом слез выплакала, молилась, чтобы ее Вовочку хорошие люди усыновили.
А Владимир не знал до сегодняшнего дня, что его мать жива. Ему сказали, что она умерла в больнице. Его усыновила обеспеченная пара. В новой семье его любили, он ни в чем ни нуждался, а благодаря папе пробился к власти.
Несмотря на свою занятость, он хотел отблагодарить пожилую женщину. Поручил своим помощникам узнать в чем она нуждается, собирался потом сделать ремонт в ее домике, но пока ехал сюда, ему еще одну новость сообщили.
Мария Васильевна, глядя на взрослого мужчину, узнала в нем своего сына
Глаза его не изменились. И подумать не могла, что жизнь сведет с сыночком.
А все из-за недобросовестной дочери, не отвези она ее в эту халупу, так бы и умерла, не увидев своего сына.
Владимир забрал мать к себе. Жили они уже в другом доме, тоже в деревне, вдали от суеты. Там о матери заботились, и не обижали ее. Наконец-то пожилая женщина жила в доме, где ее уважают. Не зная, спасла своих родных, и обрела семью. Теперь она была счастлива.