"Травмы первого поколения причиняют боль второму, которое, в свою очередь, наносит травму третьему. И так происходит до тех пор, пока не найдется человек, который испытал достаточно страданий, чтобы прийти к осознанию и разорвать порочный круг. Судьба наносит первую травму и приводит к появлению травмированных родителей каждого последующего поколения; при этом все несут ответственность за выбранную ими жизнь. И мы тоже несем ответственность за каждый совершенный нами выбор и его последствия".
(Джеймс Холлис)
Данная статья представляет собой размышления на тему фильма «Ты не будешь в одиночестве» (2022, реж. Горан Столевски) в преддверии встречи Дискуссионного Клуба ААП, посвященной теме мистического и иррационального в жизни и терапии.
На любое произведение искусства можно смотреть с различных позиций: исходя из личного материала или чуть отстраняясь от него, - и все же каждый смотрящий обнаруживает какую-то свою важную и значимую грань. Именно поэтому ценно обсуждение вопроса в группе.
Я дважды смотрела фильм Горана Столевски «Ты не будешь в одиночестве» и немного поделюсь своими размышлениями на тему. В первый раз фильм произвел на меня впечатление как сказка, как ценный, подобный фольклорному, материал. Сегодня пласт быличек, песенок, вечерних деревенских рассказов оказывается отщепленным от реалий городского жителя. "Высотные дома, асфальтированные улицы, выхлопные газы" истощают нашу душу, чьей живой водой является мифологическое творчество в различных его воплощениях. Мы имеем перекаченное рациональное мышление и истощенное творческое. Потому изначально фильм привлек меня своим неспешным повествованием, соприкосновением с природой, миром, словно наживую – в лице главной героини в первой половине фильма (молодая девушка). Я слышала истории, которым несколько поколений, - деревенские легенды, обрастающие собственным бытием; смотрела на происходящее на экране как на сновидение, и оно напоминало сновидение сочетанием несочетаемых образов; я словно плавала в утробе Великой матери, еще вынашивающей неродившийся мир. При первом просмотре я, скорее, получала эстетическое удовольствие, как от прочтения сказки; порой было по-детски заманчиво и таинственно страшно, словно при слушании бабушкиного рассказа о деревенской магии.
Второй же просмотр навевал мысли аналитического характера. Здесь я больше видела параллелей с проживанием жизни – у себя, своих клиентов.
Я думала о поколениях травмированных женщин, передающих сценарий травмы дальше и дальше, о поколениях принимающих его девочек, бессознательно проживающих жизнь с большим или меньшим оттенком тюрьмы чужого страдания. «Ведьминский плевок» или «ведьминская метка» могут быть прекрасным символическим выражением этой передающейся травмы. Если мы обратимся к сказочному материалу, то первой вспоминается сказка «Рапунцель». Ведьма, что запирает Рапунцель в высокой башне, в начале сказки предстает нам изолирующейся в своем доме за высоким забором. Мы не знаем, что случилось в ее истории – добровольным было это заточение или вынужденным. Момент повествования застает персонажей в их наличествующих реальностях. Мы видим уже сформированный и действующий сценарий. По какой-то причине женщина решила, что мир опасен, контакты с ним необходимо ограничить. И девочку Рапунцель она заточает в башне, воспроизводя логику своего ведущего травматического паттерна. Сколько мы можем вспомнить, увидеть по аналогии похожих историй в реальной жизни?
В фильме мать и ведьма, как две стороны одной медали (материнского комплекса) передают девочке свои содержания.
Мать прячет героиню в пещере, пытаясь спасти от ведьмы. Ведьма учит ее убивать, пытаясь защитить от изнасилования и сексуального использования, которому подверглась сама в свое время. Это бессознательная трансгенерационная передача. В личной истории девочки еще нет травмы, которую ей уже компенсируют. Это отличительная особенность трансгенерационной передачи: человек страдает от события, которого в его реальной личной истории не было, но ему его передали в символической форме – через тревогу, вину, стыд, компенсирующие механизмы, стратегии совладания, через физическое насилие, замалчивание или угрозы.
Фильм также содержит отражение логики женской индивидуации. И здесь вспоминается сказка «Василиса Прекрасная», в которой главную героиню злая мачеха отправляет к своей сестре – Бабе Яге – за светом (не примечательно ли, что свет есть у Бабы Яги?), и Василиса Прекрасная, пройдя испытания в доме тетушки, получает в дар череп со светящимися глазами, и этот череп обращает в пепел мачеху и злых сестер. Это история о поиске пути (контакта) с темными содержаниями собственного бессознательного, о том, как научиться девочке быть достаточно смелой, достаточно активной, достаточно сильной, чтобы себя защищать, преодолевать ограничения, чтобы прокладывать свой путь. Все это невозможно без толики агрессии, толики мужества, толики «плохости», олицетворяемой черепом в руках Василисы. Умение защищать необходимо женщине не только для себя, это и про умение защищать своих детей.
В конце фильма как раз это умение, интегрированное главной героиней, активизируется в ее жизни. Она прекращает действие трансгенерационного сценария: не отдает дочь ведьме, а превращает ее саму в ведьму и убивает «старую Марию». Напоследок «старая Мария» спрашивает в недоумении, как так легко у матери получилось превратить дочь в ведьму, спасти ее от смерти, ведь сама она столетиями охотилась за девочками, ища себе «дочь» и пытаясь их учить. Мне показалось, что в матери бессознательно сработал тот самый материнский инстинкт, основанный на любви. Она не думала, как спасти ребенка, не думала, что ей для этого нужно сделать. Не думая, она убивает петуха и дает ребенку его кровь. И ребенок сразу интегрирует это содержание, основанное на любви. И мать принимает своего ребенка, даже в виде ведьмочки, с черными ноготками, что мы видим на руках младенца. Здесь нет суждения о плохом и хорошем, здесь показывается акт принятия. И дочь освобождается от проигрывания чужого сценария, она не будет принадлежать ведьме, она сама – ведьма, способная проживать свою жизнь достаточно свободно.
Безусловно, мы подсвечиваем лишь какие-то стороны художественного произведения, когда говорим о нем. Безусловно, концовка данного фильма довольно открытая и можно еще долго толковать ее тем или иным образом. При интерпретации в нас работает наше личное, родовое, культурное, коллективное (если допустить такую градацию) сознательное и бессознательное. Мне кажется интересным проживать с произведением определенное время, определенное время носить его в себе, размышлять, рассматривать с разных сторон. Бессознательное имеет особенность срабатывать таким образом, что направление нашего взгляда подтягивает дополнительный материал с ходом времени. Нам снятся сны, снятся сны нашим клиентам на похожую тематику, мы встречаем в практике истории, во всей полноте свидетельствующие описанные логики, мы анализируем свое наследие и видим протягивающиеся ниточки сквозь поколения, мы видим, в каких мистических феноменологически формах они находили выражение. Я думаю, многие могут вспомнить реальные необъяснимые истории в роду, имеющие место быть, родовые легенды, мифологемы, в которых живут целые семьи. Это наше наследие, с которым мы живем, и о котором, мне кажется, мы должны размышлять..
Автор: Гюнтер Мария Андреевна
Психолог, Аналитический психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru