Где-то шесть лет назад впервые прочел «Братьев Карамазовых»: с большим трудом пробирался через особенности стиля Достоевского, многословные монологи, повторы, чрезмерность психологических описаний. Сейчас читая роман во второй раз, почти не замечал уже шероховатостей стиля, избыточного многословия, повторов. После второго прочтения бросилась в глаза одна важная черта этой великой книги, о которой хотел бы написать несколько слов особо, - ее церковность. Ведь общеизвестно, что этот роман Достоевского как-то особенно любим монашествующими и священниками, в этом нет ничего удивительного, ибо тот монастырь, в котором иночествует Алеша и творит чудеса старец Зосима, - как остров здравомыслия и духовной трезвенности в бурном житейском море самоубийственных страстей, которые разрывают других героев романа.
Когда читал роман впервые, не понимал, почему Алеша ходит к отцу, выслушивает сумасшедшие тирады Дмитрия и бунтарское неверие Ивана, терпит истерики Хохлаковой, Грушеньки и Катерины Ивановны. Дело даже не в том, что на умирение членов своей семьи его благословил старец, Алеша чувствует своим долгом присутствовать при духовной драме своей семьи. И хотя его внутренняя работа почти незаметна, но подразумеваемое автором молчаливое его творение молитвы, попытки переубедить других героев на их самоубийственном пути, все же удаются, хотя и не очевидно: принимает наказание Дмитрий, преображается Грушенька, через безумие отвращается от зла Иван. Достоевский с самого начала пишет, что главный герой романа – именно Алеша, и его, как считают другие герои, ангельское присутствие, спасает персонажей от многих непоправимых шагов.
Да, «Братья Карамазовы» - роман об отцеубийстве, страшной трагедии, в которой замешаны все братья (даже Алеша тем, что не смог помешать этой драме), о коллективной ответственности за грех (именно об этом говорит старец Зосима, когда утверждает, что каждый пред всеми за все виноват), но в то же время, это роман о роли Церкви в жизни человека. Из внутренней логики романа мы понимаем значение слов многих старцев нашей современности, того же архимандрита Иоанна (Крестьянкина): «Бойтесь отпасть от Матери-Церкви». Если бы не соборная молитва Церкви небесной и земной, если бы не присутствие Духа Святого в нашей жизни давно бы мы уже растерзали друг друга. Именно об этом терзании вкупе с самобичеванием, жизни на грани покаяния при постоянном уклонении в самоказнение пишет Достоевский.
Как бы не был его роман порой многословен и избыточен в деталях (прежде всего в книгах «Предварительное следствие» и «Судебная ошибка»), он чрезвычайно точно показывает, как зло входит в человеческую душу посредством страстей, но показывает и святыню, глубину раскаяния через самоосуждение и познание зла в себе (книга «Русский инок»). Автор смог через обнажение бездн человеческого падения пройти по тончайшей грани неосуждения, никого в то же время и не оправдав. Метания Алеши, тоже Карамазова в своей натуре, его искушения, связанные со смертью старца, также показаны чрезвычайно убедительно, что делает героя не картонным, а живым человеком из плоти и крови. Во многих древних книгах (а в тексте не зря упоминается текст преподобного Исаака Сирина, который никто не понимает) святые заповедали не бояться искушений, безоговорочно верить Богу на своем жизненном пути.
Также и Алексей Карамазов, вышедший из монастыря и благословленный на послушание в миру, переживает момент единения с Богом в одном из фрагментов книги (и это после всего, что ему пришлось выслушать и пережить!), это говорит о том, что искушения пошли ему только на пользу, ведь никого не обвинив и не осудив, он перестал бояться людей и мира. Церковь вообще и маленький монастырь в частности показаны Достоевским как то, что дает силы для того, чтобы перебороть жизненные искушения, жить в самой гуще страстей, будучи почти не оскверненным от них. Конечно, это почти идеал, но автор уверен, что его читатель, как и он сам, прошедший сквозь бури терзаний и борений (каторга, игромания, сомнения), все же поймет значение церковности как единственного способа хоть как-то устоять в неустойчивом мире житейских борений.