Обычно написанию трогательных историй для публикации способствуют личные знакомства. Наткнуться на интересного собеседника с необычной судьбой можно и случайно или специально в соцсетях. Но вот тут… В редакцию пришло письмо от читателя «Вечерки» Олега Фильцова… Подробности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».
Потом была встреча, где он рассказал о себе подробнее. Поведал и о страшной автокатастрофе, и о годах ожидания родных людей в детском доме, и как отправил 700 резюме, чтобы устроиться на работу… Впрочем, обо всем по порядку.
Незавидное детство
— Родился я в Пинском районе. До пяти лет жил как обычный мальчишка и, если честно, мало помню о том периоде. Зато произошедшее после, если бы и хотел, не забудешь. Мама пристрастилась к алкоголю, нередко оставляла нас с годовалой сестренкой одних. В доме частенько не было еды. Если бы не моя прабабушка, боюсь, мы с Анжелой попросту не выжили бы.
Когда пошел в школу, стало еще хуже. Мать уже пила постоянно, часто я дотемна скитался по улице, ожидая, пока она проспится после очередного запоя. Если погода была ненастной, напрашивался в гости к одноклассникам или соседям. Теперь осознаю: пускали из жалости, прекрасно понимая мое положение.
Мне было семь, когда мы с сестрой оказались в приюте. На тот момент Анжела вообще не разговаривала и не умела этого делать до 5 лет, пока не попала в приемную семью. Не берусь судить о причинах ее недуга, но думаю, не последнюю роль сыграли ежедневные стрессы, психологические травмы, которые она (да и я) получала постоянно.
Потом мать на какой-то период бросила пить, и нас вернули домой. Но радость была недолгой. Буквально через пару месяцев нас снова отправили в приют, а затем в детский дом.
Страх темноты
О том, что из детского дома надо поскорее выбираться, я понял сразу. Пожалуй, это самое страшное место, где мне доводилось оказаться. Нет, ничего плохого про воспитателей или учителей этого заведения сказать не могу. А вот ребята… Процветала настоящая дедовщина. Старшие попросту издевались над младшими, а тем даже в голову не приходило пожаловаться взрослым — боялись, что станет еще хуже. Из-за постоянных унижений у детей нередко возникали разного рода фобии. У меня, например, был страх темноты. Не буду рассказывать, как я его заработал, чтобы не травмировать психику чувствительных читателей. Поэтому я всеми силами пытался попасть в семью: там-то не обидят.
И скоро моя мечта сбылась. Как-то я услышал, что супружеская пара, которая приходила в наш детский дом забрать мальчика, по каким-то причинам не смогла этого сделать. Тогда я понял: надо действовать. Поймал их чуть ли не в коридоре и убедил остановить свой выбор на нас с сестрой. Сказать, что они были удивлены, — не сказать ничего. Но не прогнали, выслушали. Потом долго беседовали о чем-то в кабинете директора.
Вскоре меня с Анжелой стали приглашать в гости — в дом Василия Владимировича и Антонины Романовны Евдокименко. Они воспитывали пятерых родных детей, младший сын был на полгода старше меня. А через какое-то время новые родители забрали меня с сестрой из детского дома насовсем. Забегая вперед, скажу, что впоследствии у моей биологической матери снова родился ребенок. Для него Евдокименко тоже стали приемными родителями.
Жуткая трагедия
В семье я прожил четыре года. Когда мне исполнилось 12 лет, поделился с приемными мамой и папой своей давней мечтой — поступить в кадетское училище. Не скажу, что они пришли от этого в восторг, но после уговоров все же согласились отпустить меня в свободное плавание. Загвоздка была в том, что физически я не был подготовлен, на турнике мог подтянуться не более 2–3 раз. Понимал, что для прохождения по конкурсу этого явно недостаточно, и разработал собственную программу физической нагрузки. Занимался по три раза в день и через какое-то время уже подтягивался 12 раз. А когда поступал в кадетское, сделал 23 подтягивания, потом во время учебы и 28.
После училища я поступил в юридический колледж БГУ. Во время моей учебы в семье произошло страшное событие. В автокатастрофе погибли мои приемные родители. С ними в машине находилась их дочь, она долгое время была в коме, но, к счастью, выжила.
Моих родных братика и сестренку вновь отправили в приют. Долго они там не задержались: их взяли под опеку близкие друзья Василия и Антонины. Брат до сих пор живет в этой семье, сестра уже работает в строительной отрасли и часто приезжает к ним в гости.
Кто ищет, тот найдет
После колледжа я поступил на юридический факультет БГУ на политолога-юриста, а спустя полгода перевелся на заочное отделение в Международный университет «МИТСО».
Помощи по большому счету было ждать неоткуда, поэтому начал искать работу. То, что будет непросто, понимал сразу: кого из нанимателей заинтересует 19-летний парень без оконченного высшего образования и опыта работы? Однако резюме отправлял везде, где была хоть слабая надежда найти вакансию: адвокатские конторы, бюро, вообще любые организации и предприятия…
Счастье — внутри
Так как на первое место работы я устроился в Минске, то и жилищное право, как сирота, тоже должен был реализовать в столице. Правда, получить квартиру оказалось не так-то просто в силу разных причин. Я написал письма во все 118 районов страны, чтобы узнать у специалистов, возможно ли ускорить этот процесс. Ответы были довольно интересные. И разные. Вскоре собрал большую папку с документами, и после этого процедура получения жилья ускорилась. Вот уже 4 года живу в отдельной квартире.
Что дальше? Загадывать сложно. Жизнь показала, что события могут разворачиваться по самому невероятному сценарию.
Но одно знаю точно: какой бы холодной ни была ко мне судьба, смогу выдержать многое. Спасибо, учителя на моем пути попадались хорошие. Если интересно, моя биологическая мать жива и относительно здорова, но у меня не возникает никакого желания с ней общаться. Обиды на нее больше нет, однако и привязанности тоже. Кто она мне? По сути, чужой человек: воспитали меня совсем другие люди. Я четко знаю, что самое важное в жизни — чувствовать счастье внутри и быть благодарным за любое посылаемое испытание. Главное, не опускать руки. Если какая-то проблема кажется неразрешимой, значит, надо посмотреть на нее с другого ракурса.
Может, кому-то покажется смешным, что я, 24-летний парень, так рассуждаю, мол, молод еще, многого не понимаю. Но, поверьте, дело не в возрасте.