Мы познакомились с ней на "участке добрых воспоминаний". В прошлом году. Признаюсь, что теперь не запоминаю почти ничего. Зима — холод, лето — жара. И так изо дня в день.
Но ее я запомнила. Это был то ли ноябрь, то ли декабрь. Снег выпадал и таял, выпадал и таял, как обычно в это время года. И в один из таких дней неподалеку от часовни я увидела пожилую женщину. Шапочка, пальто с норковым воротничком и ботиночки. Вот их она и пыталась помыть в образовавшейся луже. Но никак она не могла этого сделать — не устоять на одной ноге, скользко.
— Давайте помогу, - предложила я.
— Да ну, я сама, что вы, — засмущалась бабушка, — спина просто не гнётся сегодня чего-то.
Ей 96 лет ("много живу, просила, чтобы я первая ушла, так нет же — сестричка моя младшая")— узнаю я позднее, зовут Анастасия Серафимовна ("вот отчество какое несовременное, да?" — спросит меня тетя Ася) и приходит она сюда попроведать своих самых близких — сестричку и мужа. Как муж умер — забронировали они ещё два места. Одно свободное — для нее.
— Неловко как, ноги мне моете, — оправдывалась Анастасия Серафимовна. Мне просто ехать далеко, нехорошо в грязной обуви в маршрутке. Неприлично.
После смерти сестры осталась Анастасия Серафимовна одна. Точнее — одна в городе. Так-то у нее и дочь, и внук есть в Москве, но "не зовут, а я не решаюсь сказать, что мне тяжеловато одной, не хочется быть обузой".
Проводила ее на остановку, по дороге рассказала она, что является тружеником тыла, что даже удостоверение есть "такое красивое и сам Путин прислал открытку с праздником".
— Я покажу как-нибудь, принесу.
Наверное, через неделю, да, где-то через неделю снова появилась Анастасия Серафимовна. С пакетом.
— Пришла, значит я. Хорошо, что ты здесь. Я тебе вот шоколадку принесла.
Я отказываюсь, говорю, что не ем шоколад, а она пусть соседку позовет и попьет с ней чаю. Помянет мужа и сестричку свою.
Соглашается тетя Ася — хорошая у нее соседка, Ольга. Хоть и не родня, а никогда не откажет. И за коммунальные услуги заплатит — там же всё по-новому, по каким-то кодам платят, и вообще — хорошая женщина.
Вижу, что замёрзла моя знакомая.
- Что же без рукавиц, Анастасия Серафимовна, холодно же. И в ботиночках — надо бы сапожки.
И опять в простых хлопковых колготках Анастасия Серафимовна. В таких я ходила в школе — они в сборочку на коленях вечно были. А на ее худеньких ножках висят. Хоть бы какие гамаши одела что ли. Холодно же.
— Да я не мерзлявая (как в фильме "Девчата"),— говорит тетя Ася. Да и кацавейка на мне — жилетка, стало быть тёплая. Торопилась сильно, думала, что не застану тебя. Я же принесла, что обещала.
И достает заледеневшими пальцами из пакета открытку.
— Вот, что говорила тебе. Сам Путин подписал и прислал.
— Да-да, это надо беречь, — говорю я. Не у каждого такое.
— Что ты, — радуется тетя Ася. — Ты бы знала, как мы работали. И вот сейчас оценили. Не забывают нас. Приятно.
Пройдет где-то полгода и Анастасия Серафимовна снова появится на кладбище. С дочкой — худенькой женщиной лет шестидесяти, с рюкзачком и в ярком сарафане.
— Вот ты, а я думала: застану тебя или нет. Это моя дочь, Таня, приехала... Занятая. Всё время в компьютере таком тоненьком, как книжка что-то делает и говорит мне: "Мама, молчи, я работаю". Удаленно, стало быть.
Татьяна подходит ближе и говорит, что мама ей про меня рассказывала, что я ее чаем здесь поила.
Забыла, значит. Не было чая у меня. Пытаюсь возразить, но тетя Ася говорит уверенно, что пила здесь чай, вот на этой скамеечке, из термоса, пила, а я ей ботиночки вытирала... Таня рассматривает меня. Наверное, думает — сумасшедшая я или аферистка? Зачем познакомилась с её матерью, что преследую?
Сейчас же всяких хватает...
Вот уже полгода не вижу я тетю Асю. Я захожу к ее сестре Валентине, мужу. Место забронированное свободно.
Значит, все в порядке. Может, к дочке уехала моя знакомая с таким несовременным отчеством... А то мало ли что. И аферисты могут встретиться.