...останавливаюсь на дорожке, ведущей к дому, еще раз проверяю адрес, городок, улицу, номер дома, все совпадает, хотя сдается мне, что этих Таймбургов в стране вагон и маленькая тележка, и в каждом есть улица У Лица, а уж про дом номер пять и говорить нечего. Подхватываю легкий саквояж, иду к воротам, ищу звонок, звонка нет, ничего нет, толкаю кованую калитку, она поддаётся с легким скрипом. Иду к дому, от волнения снова и снова сверяю адрес, ветер хочет вырвать у меня бумажку из рук, еле успеваю перехватить.
Дорожка доходит до стены, где когда-то была дверь, теперь заложенная кирпичом, останавливаюсь, даже толкаю кирпич, ожидая, что стены расступятся как по волшебству. Волшебства не происходит, по-прежнему стою у глухой стены, понимаю, что нужно искать вход где-то нигде. Шорох шагов по дороже заставляет меня обернуться, думаю, из какого века выпорхнула эта дама, сейчас такое не носят, да что я вообще знаю про сейчас, сейчас меняется слишком быстро...
- ...простите, вы не подскажете...
Она оборачивается ко мне, глаза бешеные:
- Вы... вы... да будьте вы прокляты!
Отворачивается, уходит размашистыми шагами, оставляет меня наедине с домом без дверей, наедине с догадками, что я ей сделала, ничего я ей не сделала, первый раз вижу...
Осторожно обхожу дом, откуда-то из ниоткуда вываливается собачонка, взрывается лаем, уйди, уйди, ты мне еще в ногу вцепись... Натыкаюсь на неприметную дверь, просачиваюсь в дом, понимаю, что попала на кухню, мне становится не по себе, чего ради я вообще проникла с черного хода, а как иначе, тут, может, парадного и нет... оглядываюсь, дом кажется пустым, безжизненным, мелькает мимолетная догадка, может, он и правда пустой, но почему мне тогда дали этот адрес... Заглядываю в столовую, в просторный холл, а вот и входная дверь, хорошо они её спрятали... По обе стороны открываются две комнаты, позади меня виднеется лестница, думаю, куда направиться, шорох в комнате слева ведет меня туда, смотрю на двух девушек, они кажутся почти одинаковыми, смеются, дурачатся, двое мальчишек сидят на диване, уткнулись в экраны, девушка с волосами чуть потемнее сердится, да хоть бы на улицу пошли, на крышу бы залезли или на дерево, мальчишка чуть постарше ворчит, ага, а потом сама же ругаться будешь, что...
...все четверо замирают, смотрят на меня, одна из девушек бросается к мальчишкам, пытается закрыть их собой, вторая хочет выскочить в окно, благо, первый этаж, терзает раму, не может, наконец, обреченно поворачивается ко мне:
- Вы... вы к кому?
- Да... я...
...к нам?
- Да нет...
Все четверо выдыхают, девушка посветлее хочет спросить, к кому я, не усевает, остальные шикают на неё, невежливо это, в самом-то деле, надо на стол накрыть, гостью угостить, что она вообще ест, а чай пьет, а у нас хороший, с бергамотом... суетятся, думают, что подать на стол, думают, надо ли готовить мне комнату для гостей на третьем этаже с видом на большое дерево, и вообще... Благодарю за теплый прием, механически нахваливаю дом, они смотрят на меня во все глаза – их семеро, про четырех я уже говорила, есть еще мужчина средних лет, стареющая женщина и сухонькая бабушка, кто кому приходится, черт пойми, и у всех на устах один-единственный вопрос, который они так и не решаются задать:
- А вы... к кому?
- Видите ли... – отставляю чашку, вспоминаю, куда по этикету положено чашку, куда ложку, куда что, - я... собственно, сама не знаю, к кому.
- Не знаете? – спрашивает девушка потемнее, её зовут Эмма.
- Собственно, да... мне дали только адрес, но не написали имени...
Обвожу их всех взглядом, почему-то боюсь посмотреть в сторону бабушки.
- Да что тут гадать, за мной же? – кивает бабушка.
- Да необязательно, - чувствую, что краснею, если безжизненный череп вообще может краснеть, - вот на той неделе вообще пришлось за двумя младенцами прийти... – чувствую, что краснею еще больше, - простите...
Люди за столом хлопочут, да все понимаем, работа такая, что поделать...
Стареющая женщина осторожно спрашивает:
- Подготовить вам комнату для гостей?
- Боюсь, что да... нужно же мне разобраться, к кому же из вас я должна... простите... ну вы понимаете...
И снова все хлопочут, да, да, конечно, мы все понимаем, что делать, работа такая.