«Умелая рука» была одна и та же», писал Николай Бурденко в своем отчете по расследованию Катынского дела. Он утверждал, что пленные польские офицеры погибли от руки гитлеровцев, а вовсе не работников НКВД. Правда, перед своей смертью Бурденко признался, что все не совсем так.
Катынская трагедия
14 тысяч польских военнослужащих в 1939 году попали в советские лагеря, а потом погибли. В 1943-м немцы обнаружили захоронения польских офицеров в Катынском лесу под Смоленском.
Исследование могил проводил Герхард Бутц, немецкий врач, который был главой судебно-медицинской лаборатории армий «Центр», так же специалисты из 12 стран. И они сделали вывод, что поляки погибли в 1940-м году – их расстреляли НКВД-шники.
Естественно, советские власти не согласились с этим заключением. И после освобождения Смоленска в 1944 году стала работать Спецкомиссия по расследованию обстоятельств расстрела поляков в Катынском лесу (согласно А. Терещенко «Хождение по катынским мифам»).
Эту комиссию возглавлял генерал-полковник медслужбы, главный хирург Красной Армии Николай Нилович Бурденко. В расследовании участвовали также общественные деятели, священники (интересно, откуда в СССР?), писатели, а что самое главное – опытные судмедэксперты.
Результаты Бурденко
Сам хирург еще задолго до комиссии, в 1943 году, говорил, что немцы виновны в этих расстрелах. Он изучил это дело по немецким протоколам и доложил Молотову, что есть явное сходство между тем, какими методами гитлеровцы пользовались при убийствах советских граждан в Орле, и смертями в Катынском лесу. Текст письма Молотову можно найти в книге «Катынь. Ложь, ставшая трагедией» Е. Прудниковой:
«Установленное тождество «метода» убийств в Орле и в Катынском лесу является знаменательным и дает несомненное доказательство, что «умелая рука» была одна и та же и обличает немцев как виновников катынской трагедии».
В официальном заключении от 24 января 1944 года Бурденко также говорил и про Орел, и утверждал, что поляков уничтожили гитлеровцы в 1941-м. Хирург открыто заявил:
«Методы убийства тождественны со способами убийств, которые я нашел в Орле и которые были обнаружены в Смоленске. Расстрел производился немецкими пулями из немецких пистолетов и способом, применявшимся обычно немцами: выстрелом в затылок перед вырытой ямой».
По утверждению Бурденко, этот метод немцы всегда применяли по отношению как к военнопленным, так и к мирным жителям, потому доказательства неоспоримы.
И снова неопределенность
Казалось бы, дело должно было на этом завершиться. Но нет. В 1951-52 гг. в США вела работу комиссия Мэддена по расследованию убийств в Катыни – в нее входили представители Конгресса (В. Швед, «Тайна Катыни, или Злобный выстрел в Россию»). И эта комиссия, якобы, доказала, что массовую расправу над польскими военными учинили НКВД-шники.
К тому времени Бурденко уже не было в живых – он умер в 1945 году, так как был уже в летах, к тому же сказалась напряженная работа во время войны, и когда-то полученные ранения. Первый инсульт случился еще в 1941 году, в сентябре. А в 1945 году был второй инсульт. Через год – третий, от которого врач уже не оправился.
Когда Николай Нилович лежал, можно сказать, уже на смертном одре, его не раз навещал Борис Ольшанский, который когда-то работал в Воронежском университете, и позже уехавший в США. И вот этот Ольшанский, якобы, под присягой Конгресса США в 9151 году признался, что сам Бурденко поведал ему о страшной тайне – польские военные погибли в 1940 году, от рук советских чекистов (М. Симиряга «Тайны сталинской дипломатии»). Якобы Николай Нилович сказал:
«Для меня как для врача это очевидный факт... Наши товарищи из НКВД совершили большую ошибку».
Хотя вот современные исследователи не очень доверяют показаниям Ольшанского. Например, тот же писатель В. Швед считает, что хирург даже на смертном одре не мог это сказать своему приятелю. Ведь времена были тяжелые, и тем самым Бурденко подверг бы опасности всю свою семью.
Более того, в 1944 году точную дату смерти человека по его останкам установить было невозможно. Поэтому у Бурденко не было оснований сомневаться в результатах своих исследований, основанных не на дате смерти, а на сравнении методов лишения жизни людей, которыми пользовались гитлеровцы и НКВД-шники.