Автор, в силу своей скрупулезности и дотошности истинного ученого (некоторые его коллеги полагают, что именно он положил начало научному изучению истории в России, перейдя от живописания подвигов героев к анализу общественных процессов), начинает свой труд издалека, более чем за полтора века до собственно раздела Польши. Я избавлю моих читателей от такого испытания и начну прямо с Андрусовского перемирия 1667 года, по которому Россия утвердила за собой левобережье Днепра навеки вместе с Киевом; Киев Россия должна была вернуть Польше через два года, но передумала и оставила его у себя.
После этого в течение более чем ста лет граница между соседями не двигалась. Но внутри соседних стран – Польши и России – происходили большие изменения: Россия крепла, Польша разлагалась. В Северной войне обе стороны были союзницами, так как Швеция представляла реальную угрозу для безопасности обеих стран, но, как скоро Швеция была повержена, старые противоречия выплыли наружу.
Петр I оставил потомкам два нерешенных вопроса: Польский и Крымский. Оба эти вопроса получили окончательное решение в конце века, уже при Екатерине Великой.
Надо отметить, что Польша имела все шансы стать гегемоном Восточной Европы, она им, в сущности, и была на протяжении двух с половиной веков (XV, XVI и частично XVII), от разгрома Тевтонского ордена до Переяславской Рады, или от покорения Пруссии до утраты Украины. На протяжении всего XVIIIвека государство медленно, но верно разрушалось.
Почему же Польша не смогла удержаться на достигнутой высоте? Основных причин две: своеобразное государственное устройство и непрекращающиеся гонения на диссидентов (именно тогда этот термин вошел в обиход), которыми были для непримиримых католиков их же сограждане: немецкие протестанты и русские православные. Обе эти причины стали минами замедленного действия, заложенными под самый фундамент государства, причем в качестве саперов, как это ни покажется странным, выступили польская шляхта и отцы-иезуиты, которые и были основными получателями преимуществ или бенефициарами политического устройства Польши.
Сказано: не может устоять дом, разделившийся сам в себе. Это про Польшу.
Несколько слов о первой причине: достаточно сказать, что Польша была республикой с королем (!) во главе, права которого, правда, были сильно ограничены магнатами и шляхтой. «Польша представляла собой обширное военное государство. Вооруженное сословие, шляхта, имея у себя исключительно все права, кормилось на счет земледельческого, рабствующего народонаселения… Отсутствие государственных и общественных сдержек, сознание своей силы, исключительной полноправности и независимости условливали в польской шляхте крайнее развитие личности, стремление к необузданной свободе, неумение сторонится с своим я перед требованиями общего блага».
Король избирался шляхтою на сейме. Для сеймового решения требовалось единогласие: каждый депутат мог сорвать сейм, провозгласивши свое несогласие: знаменитое право, известное под именем liberum veto. По тридцать лет сейм не мог принять никакого решения. Против произвольных действий правительства было узаконено вооруженное восстание несогласных – конфедерация: собиралась шляхта, публиковала о своих неудовольствиях и требованиях, выбирала себе вождя, маршала конфедерации, подписывала конфедерационный акт, предъявляла его в присутственном месте, и конфедерация (вооруженное восстание против своего же государства) получала законность!
Несколько слов о второй причине: собственные инакомыслящие сограждане, протестанты и православные, были для правоверных католиков хуже собак. Пламя религиозного фанатизма и ненависти к диссидентам заботливо раздували отцы-иезуиты. Диссиденты были лишены в Польше гражданских прав. И православная Россия, и протестантская Пруссия, вернувшая себе независимость от Польши, весьма косо смотрели на гонения своих единоверцев в соседней стране. Эти гонения, помимо всего прочего, были постоянным и законным поводом для вмешательства во внутренние дела своей, такой одиозной и нетерпимой, соседки.
Вопрос: долго ли просуществует построенное на таком фундаменте государство в окружении двух неравнодушных соседей, а был еще и третий сосед, который, когда подошло время, не поленился нагнуться за куском, показавшимся ему привлекательным.
Ответ: ровно до того момента, когда обе подведенные под фундамент мины взорвутся одновременно, что и произошло не без участливой помощи соседей в конце XVIII века, ставшего роковым для Польского государства.