Кирино выбрался на балкон, пристроил поднос с чашкой и пепельницей на полу, уселся рядом на старенькую подушку, упёрся босыми ступнями в перила, хлебнул дрянного кофе, закурил папиросу и открыл книгу лучшего писателя на свете.
Рамиро Солано умел складывать слова таким образом, что его рассказы составляли некую головоломку, и пусть не всегда всё и сразу было понятно, но по осмыслению, а порой и штудированию справочников и энциклопедий удовольствие от чтения зашкаливало. Год назад, наткнувшись в старом журнале на первый в своей жизни «соланчик», Кирино был совершенно ошеломлён. Ему казалось, Солано перетряс его мысли и ощущения, потом схватил эту потрясённую массу души и слепил нечто совершенно новое. Кирино чувствовал себя окрылённым, почти влюблённым.
Мир больше не выглядел серым, одиночество — унылым, квартира — тесной, а работа — тяжёлой. Оказалось, мир зелёный и голубой и хохочет голосом соседки с верхнего этажа; одиночество — близнец свободы; квартирка уютна, и с балкона видна Пьяцца-Де-Ла-Соль; работа в пекарне пахнет ванилью и миндалём и приносит радость людям.
Кирино прошёлся по книжным магазинам и обнаружил, что творения Солано стоят неприлично дорого, так что парень решил пока пользоваться крошечной городской библиотекой. Читал он долго и вдумчиво, сперва просто наслаждаясь историями, а потом уже осмысливая и принимая мудрость автора. И вскоре, незаметно для себя, Кирино изменился. Он стал вести себя сдержанней и будто благородней, его речь и манеры даже обрели долю изысканности. Читать прекрасные книги в грязной комнате казалось недостойным, и Кирино постепенно приучил себя к порядку. И сам он теперь выглядел пусть и по-прежнему скромно, но более опрятно. Да, порой приходилось констатировать, что жизнь его слишком проста и бедна, а значит, надо стремиться к чему-то более высокому и прекрасному. К тому, чем живут герои любимых рассказов и, конечно, сам Солано. Естественно, самого гения Кирино представлял себе достойнейшим доном с восхитительными манерами и богатой речью. К сожалению, ни в книгах, ни в газетах не нашлось портрета любимого автора, и Кирино мог лишь предполагать, как тот выглядит. Возможно, писатель выступал на телевидении, но такую роскошь, как телевизор, бедный пекарь, конечно, позволить себе не мог, как и любой житель рабочего квартала маленького городка. Он и радио-то слушать ходил в соседний подъезд к донье Тересе.
На первую книжку Солано Кирино копил десять месяцев. Принеся домой покупку, осторожно развернул, погладил выпуклые золочёные буквы на обложке и расплылся в улыбке: казалось, через книжку сам Солано дружески хлопает его по плечу, освещая своим благородством бедное жилище. Всё ещё улыбаясь мыслям, Кирино стал искать на полках достойное место для книги и вдруг обнаружил, что такового нет: старые полки, выцветшие обои, потрёпанные корешки книг были отвратительны рядом с новеньким томиком. Он был принцем в блестящем костюме среди толпы в серых лохмотьях. Кирино пришлось обернуть книгу газетой: и целее будет, и хоть как-то впишется в мир бедняка.
Однажды утром Кирино встретил во дворе донью Тересу и узнал новость, от которой сердце его чуть не выпрыгнуло: по радио сказали, что сегодня в семь пополудни Рамиро Солано станет гостем передачи! Вечером Кирино явился к донье Тересе с коробкой миндального печенья, причёсанный, в белой отглаженной рубашке. Еле дождался начала программы, сидел чуть не в обнимку с радиоприёмником, боялся упустить хоть слово. Журналист восторженно-витиевато представил дорогого гостя, заметив, что и сам очень долго ждал этой встречи.
- Приветствую слушателей и читателей! - Солано говорил неожиданно скрипуче, снисходительно цедя слова. Судя по голосу, писателю было лет шестьдесят.
- Скажите, дон Рамиро, сколько произведений на вашем счету? — спросил репортёр.
- За почти тридцать лет я написал двенадцать романов, три десятка повестей и почти тысячу рассказов.
- Потрясающе! А что натолкнуло вас на творчество? Вам было невозможно не писать? Или хотелось признания, славы, денег?
- Я не нуждаюсь в ваших вариантах, — буркнул Солано и резко продолжил: — мне хотелось, чтобы меня читал весь мир.
- Но книги ваши не всем по карману...
Солано едко рассмеялся:
- Верно. Стоит уточнить, что я имел в виду мир образованных, достойных людей. Тот, кто не может позволить себе купить мою книгу, её и не поймёт. Не тот уровень развития. Я уверен, что не всякому должно быть доступно лучшее.
- Вы говорите, как сноб из жестокого рассказа!
- Я говорю правду. А если мои слова кому-то обидны, так это не моя проблема.
Кирино не верил своим ушам. Речь писателя была полна высокомерия, и это не вязалось с образом старшего друга. И, получается, Кирино, десять месяцев копивший на книжку Солано, её не достоин?! Задумавшись, парень пропустил вопрос ведущего и очнулся, услышав громкий ответ писателя:
- Да мне плевать! Я живу другими ценностями! Так. Я не вижу смысла в дальнейшем интервью...
- Но у меня ещё столько… Ну хотя бы скажите… Есть у вас какая-то примета для создания удачного произведения? - растерянно и торопливо спросил ведущий.
- Работай как следует, и результат будет отличным — вот моя примета. Хотя… у меня есть маленькая традиция по окончанию работы. Меня всегда очень вдохновляет мысль, что, как только допишу, отправлюсь в бар и выпью «Грязный мартини». У этого коктейля своеобразный вкус, который тоже оценят не все!
- Верно ли я понимаю…
- Да понимайте как хотите!
Журналист ещё что-то говорил, было слышно, что он огорчён.
- Этот писака, — подала вдруг голос донья Тереса, — дрянь. Не читала его книг и не собираюсь. Дурной человек хорошую книжку не напишет!
Кирино попрощался и вышел на улицу. Щёки горели, словно блестящий принц посмеялся над наивным обожанием и отвесил крепкую оплеуху. Нет-нет, никогда больше Кирино не возьмёт в руки книг Солано, потому что недостоин, потому что жалок, потому что не того уровня!
Раздумья прервал задевший его прохожий.
- Дружище! Прости! - пьяненький дядька, покачиваясь, направился дальше, а Кирино обнаружил, что стоит на пороге бара. Решив пропустить рюмочку, парень вошёл в прокуренный зал и на вопросительный взгляд бармена хотел было заказать портвейн, но вдруг вспомнил новое название.
- А «грязный мартини» делаешь? - и, пошарив в кармане, высыпал на стойку всю найденную мелочь. Копить ему больше не за чем, так почему б не шикануть? Бармен сгрёб монетки и заметил:
- Чуток не хватает, ну да ладно.
В стакан со льдом была отмерена водка, затем сухой вермут, потом бармен черпнул мутного рассола из жбана с оливками, смешал неаппетитную смесь палочкой
- Рассол — к вермуту?! - изумился Кирино.
Бармен кивнул, достал из холодильника бокал треугольной формы на высокой ножке и процедил в него коктейль. Кирино вспомнил, что в одном из рассказов Солано называл треугольным предательство.
Сыпнув в напиток три оливки, бармен лёгким движением поставил бокал перед Кирино.
- Пей, пока холодный.
Запах «грязного мартини» не понравился. Вермут и водка ещё как-то сочетались крепостью и тяжестью, но кислота и соль рассола опошляли благородный вкус. Пробовать не хотелось, однако Кирино казалось — он должен узнать, ради чего гений дописывал рассказы.
Первый глоток был холодным и крепким. Солёным и пряным. Кислятина вместе с алкоголем вмиг всосалась в уголки рта за щеками, хлынул поток слюны, занемело нёбо, лицо исказила гримаса, подступили слёзы. Это не просто мартини, испорченный рассолом, это оскорбительная снисходительность, это крепость надежды, растворённая кислотой высокомерия, это треугольное предательство. Кирино махом осушил бокал и, жуя оливки, махнул бармену на прощание.
То ли алкоголь помог отпустить обиду, то ли осознание того факта, что человек, предпочитающий гадкое пойло, сам не так уж совершенен и не ему диктовать правила, но домой Кирино пришёл с лёгким сердцем. И первым делом ободрал газету с книги Солано. Ничего, ваше высочество, я отдал деньги за ваше присутствие, так извольте же! Парень прошёл на кухню, кинул книгу на стол, раскрыл посередине, продавил ребром ладони, уселся поудобнее и стал читать. Сперва ему казалось, что сквозь строчки пробивается ехидный скрипучий голос, но через пару абзацев смех автора исчез. Всё же Солано умел писать рассказы таким образом, что головоломка полностью отвлекала от всего остального. Поднявшись согреть чайник, Кирино поставил на страничку чашку с остатками кофе, чтобы книга не закрылась. И вскоре томик стал похож на обедневшего принца в изгнании. Лишившись внешнего лоска и дорогого вида книга, впрочем, сохранила свою главную ценность: рассказы по-прежнему трогали сердце, впечатляли ум и бередили душу. Новых книг Кирино не покупал, брал в библиотеке сборники и журналы. О Рамиро Солано парень никогда больше не думал.
Привычно устроившись на балконе с книжкой, Кирино на секунду отвлёкся и улыбнулся забавной мысли: дрянной кофе и папиросы оттеняли настроение от «соланчиков» куда слаще, чем оливковый рассол — вермут.
Автор: Танита Бахворт
Источник: https://litclubbs.ru/duel/1050-pjatna-na-solnce.html
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь и ставьте лайк.
Читайте также: